Несколько мгновений душелов стоял напротив меня на расстоянии трех метров — максимальной дистанции на которое получилось подобраться, пока темная аура окончательно не продавила щиты. Казалось, мы смотрим друг на друга — две фигуры в темных плащах, но это являлось обманчивым впечатлением, ведь один из нас давно уже был мертв.
В следующую секунду из темноты моего капюшона прошелестело:
— А теперь ты падаешь.
И порождение мрачной магии мертвителей послушно сложилось пополам, превращаясь в кучку неряшливого тряпья. Чтобы еще через мгновение заняться бледно-зеленым пламенем.
В последний миг стало ясно, что голова твари сильно деформирована и неестественно вытянута вперед, делая ее похожим на странное существо, совершенно отличное от человека. За века нахождения в таком состоянии, да еще под ежедневным воздействием огромной прорвы магической энергии, сконцентрированной в одном месте, его внешний облик полностью изменился, превратив в подлинное порождение магии смерти.
Высвобожденный из поврежденного Сумеречного Круга зеленый огонь медленно пожирал собственного хозяина. Сквозь остатки лохмотьев, скрывавших плоть, пару раз мелькнуло нечто костлявое, покрытое серой кожей. Подходить я не стал, как и проверять точно ли враг мертв и не восстанет неожиданно снова. Потому что знал: да — мертв, и нет — не восстанет. С душеловом было покончено.
Все не заняло много времени, но так обычно и бывает в реальной схватке. Если это не битва многотысячных армий, то все заканчивается быстро, не успеешь и глазом моргнуть.
— И ты либо мертв, либо жив, а значит победил, по-другому не бывает, — тихо заключил я, глядя на подрагивающее изумрудное пламя на куче останков.
Жалко конечно, что тело сгорит, из него можно достать редкие магические ингредиенты, но что сделано, то сделано — магия не удержалась внутри и пожрала собственного хозяина.
Пришла пора приниматься за другие дела.
Первым делом проверил Сорена, рыцарь до сих пор находился в отключке. Прижатые пальцы к шее показали ровное сердцебиение, а приподнятое веко — нормальную реакцию зрачка на свет. Кажется порядок, хотя после пробуждения голова у воина точно будет болеть.
Дальше занялся собственным состоянием, и вот здесь ситуация оказалась не так радужна. Аура изобиловала многочисленными прорехами, словно изъеденный ржавчиной стальной лист, подвергнувшейся сильной коррозии. Даже кратковременный контакт с черной пеленой оказал на энергетическую оболочку самое разрушительное воздействие.
— Так и сдохнуть недолго, — оценив, насколько повреждения оказались существенными, я покачал головой. А ведь казалось, что все прошло хорошо, и враг не успел нанести серьезный урон.
Успел, и всего лишь обычным касанием ауры. Это говорило о колоссальной силе, против которой даже не помогли выставленные щиты.
Следующие три часа ушли на латание дыр в магическом облике. Все это время я сидел рядом с Сореном, охраняя его и себя от нападения закованных в хитин тварей. Но как ни странно, после первого нападения они больше не появлялись, то ли испугались полученных потерь ранее, то ли не рисковали связываться с теми, кто одолел душелова, от которого бежали без оглядки. Хотя, учитывая высасывающую жизнь черноту, последнее не удивляло, я бы и сам старался держаться подальше от того, кто сумел одолеть подобную тварь.
Любопытно, но за прошедшие часы освещение в низине так и не поменялось. Между песчаных барханов все также властвовали красноватые сумерки, практически не темнело, словно кровавый закат застыл в одной точке. Это неподвижность физически ощущалась во всем окружающем мире, заставляя нервничать даже тренированный разум адепта мар-шааг. Казалось, реальность застыла словно фотография, что выглядело совершенно неестественно.
Я перевел взгляд на здание, после гибели стража оно совершенно не изменилось. Приземистая постройка, простоявшая здесь тысячи лет, как будто говорила, что простоит еще столько же и вокруг ничего не изменится. И глядя на давящую тишину вокруг и застывший воздух в это легко верилось, вынуждая разум лихорадочно просчитывать варианты дальнейших действий. Внутрь идти уже не хотелось, не после появившегося изнутри порождения магии смерти, застывших красных сумерек и неподвижности мира. Это место внушало опаску даже такому как я, и бездна знает, что еще может скрываться внутри. Ведь, как ни посмотри, с душеловом мне повезло, все могло закончится куда как трагичнее…
Поймав себя на последней мысли, я усмехнулся. А вот и первые появления тревожности свойственные обычному человеку, значит процесс превращения в некое существо без эмоций все же не завершился и что-то человеческое внутри осталось.