Я прошел между статуй, перешагнул через порог и тут же остановился. В окружающем мире что-то поменялось, совсем незаметно, почти на грани чувствительности, но различимо, когда все чувства напряжены.
В следующий миг произошло сдвиг, словно один слой реальности наложился на другой, причем на столь тонком уровне, что неподготовленный разум этого бы не заметил. Пространство сместилось, перед глазами промелькнули волны искажений, ломающие узор привычной картины мира. Но никакой угрозы не чувствовалось, это не было нападением, скорее всего еще одним…
— … порталом, — меня резко тряхнуло, и я осознал себя стоящим в совершенно другом помещении. Вытянутый зал со скульптурами Ушедших перед входом исчез, вместо него возникла открытая площадка, расходящаяся конусом вверх, будто воронка или амфитеатр.
Давящая неподвижность застывшего мира, замеченная в свете красных сумерек наверху, здесь ощущалось особенно остро, буквально стискивая со всех сторон бетонной плитой. Это было…
— Безвременьем, — слово само слетело с уст, стоило подумать о необычной аномалии.
А в следующий миг я едва не открыл от удивления рот, словно неграмотный крестьянин из глухой деревни, впервые оказавшийся в большом городе.
Амфитеатр был не просто амфитеатром, это был огромный зал, поднимающийся наверх, расширяясь и расходясь по окружности. Стены делили между собой ярусы-этажи и на каждом стоял ряд странных саркофагов. Наполовину вытесанные из камня, сверху их закрывал прозрачный купол с острыми гранями напоминающими хрусталь.
И в каждом саркофаге находился Ушедший.
— Бездна, — пораженный, я поворачивался на месте, пытаясь понять сколько их тут находилось и почти сразу сбился со счета. Чем выше они стояли, тем большим диаметром расходился зал и тем большее число саркофагов было на каждому уровне.
Десятки, нет сотни, может тысячи. И внутри каждого рогатое демоноподобное существо.
В этом не было никаких сомнений, прозрачные крышки позволяли в подробностях рассмотреть находящиеся внутри фигуры. Они в точности повторяли внешний облик статуй, встреченных по пути.
Вокруг царствовала давящая тишина, и застывший воздух, в котором даже трудно было дышать. Безвременье — это вырвалось из глубины сознания, должно быть пришедшее из обрывков воспоминаний теневой сущности Нриа. Она знала что это такое и передала знание мне, объясняя почему мир кажется неподвижным. Наверх долетали лишь слабые отголоски явления, здесь же находился его главный источник. Абсолютная статичность реальности, отсутствие всякого движения, где не чувствовалось самой жизни, потому что жизнь не могла существовать, где нет времени.
Не знаю откуда, но я знал, если сойду с площадки в центре зала, то сразу застыну словно пойманная в воск муха, поэтому оставался на месте, отбросив капюшон и медленно поворачиваясь, разглядывая бесконечные ряды застывших саркофагов.
Ряды за рядами, ярус за ярусом, десятки, сотни и тысячи.
И только спустя мгновение я сообразил, что это значит и резко остановился, ошеломленный открывшейся истиной. Каждый находящийся внутри саркофага Ушедший был не мертв, как могло показаться на первый взгляд, а жив, и в любой миг был готов пробудиться от тысячелетнего сна. И это могло стать серьезной проблемой.
Глава 24
24.
Ряды за рядами, ярус за ярусом, раскручиваясь спиралью, уходя все дальше и дальше — огромное количество саркофагов, от которых рябило в глазах, поднимались наверх, откуда лился рассеянный свет, делая картину еще более величественной.
— Боги, сколько же их тут, — совершенно оглушенный открывшимся зрелищем и не ожидавший встретить ничего подобного, я поворачивался, пытаясь охватить взглядом все сразу.
В голове полный сумбур, ни одной внятной мысли. Осознание, что Ушедшие внутри саркофагов живые сбивало с толку, заставляя хмуриться от непонимания.
Какого черта они тут делают? Почему их так много? И сколько они уже спят? Неужели и правда тысячу лет, с момента появления, а затем и развала Старой империи, когда Великая пустыня не была пустыней, а выглядела, как цветущий край полный жизни? С лесами, полями, долинами, равнинами, реками и озерами, что потом превратились в мертвый зернистый песок?