В спустившейся темноте они в молчании ехали к северу по Второй улице, пока вскоре не оказались в элитном квартале сразу за районом Авеню.
– Белгравия, – сказал Грей. – Здесь находится дом нашего посла.
– Здесь живут и другие иностранные чиновники. Кроме вас, разве что.
Грей склонил голову набок.
– Может, я не настолько честолюбив, как вы обо мне думаете.
– Поживем – увидим.
– А знаете, – предположил Грей, – вероятно, нам было бы проще общаться, если вы хотя бы допустите, что я не такой уж и мерзавец.
– Я пробовала так поступать, но результат всегда был один и тот же. Зимбабве для вас промежуточная остановка. Интермедия.
– В первой части вы правы, – подтвердил он. – Вся моя жизнь состоит из промежуточных остановок. Но я предпочитаю выносить о человеке суждения лишь после того, как хоть немного его узнаю, а не полагаться на стереотипы.
Нья попыталась было что-то возразить, но передумала. А Грей спросил:
– Вы собираетесь сообщить мне, с кем мы встречаемся?
Нья остановилась на улице, превращенной в вызывающий клаустрофобию тоннель высаженными по краям кустами отцветших жакаранд, темные шишковатые ветви которых сплелись между собой, и посмотрела в стекло водительской двери на трехэтажный кирпичный дом.
– Человек, к которому мы приехали, сможет помочь нам, если сам захочет.
– Кто он такой и почему может не захотеть?
– Его зовут доктор Олатунджи Фангва, он – нигерийский атташе по культуре. – Нья повернулась, и Грей заметил мелькнувшее в ее глазах беспокойство.
– Почему бы вам не рассказать мне о нем?
– Нечего рассказывать. Мы с ним виделись всего один раз. Просто есть в нем что-то необычное. – Она открыла дверь. – Идемте. Разговор буду вести я.
Прежде чем выйти из машины, Грей посмотрел на нее долгим взглядом, означавшим: «Так и быть, пока что я вам подыграю».
Нья нажала кнопку звонка. Несколько мгновений спустя дверь открыл парнишка, одетый в расшитую зеленую тунику. По возрасту он был близок к тем хулиганам, с которыми недавно столкнулся Грей, но отличался полярно противоположными манерами. Парнишка сложил перед собой ладони и подобострастно поклонился. Он обладал изяществом юности, но что-то в нем сбивало с толку. Взгляд его умных глаз казался каким-то отсутствующим и был устремлен прямо на Грея, у которого, однако, возникло странное чувство, что мысли юноши блуждают где-то далеко.
– Прошу прощения за беспокойство, – сказала Нья, вынимая удостоверение личности. – Я – Нья Машумба из Министерства иностранных дел, а это Доминик Грей из американского посольства. Мы бы хотели, если это возможно, задать несколько вопросов доктору Фангве.
По-прежнему глядя прямо перед собой, парнишка заговорил деревянным голосом:
– Возникли какие-то неприятности?
– Вовсе нет. Просто мы интересуемся вопросом, в котором доктор мог бы нам помочь. Я уже звонила.
– Мне надо узнать, может ли он вас принять.
Повернувшись, он поднялся по лестнице размеренной походкой, слишком уж скованной для его возраста, а через несколько минут вернулся.
– Доктор вас примет.
По узкой лестнице они последовали за парнишкой на третий этаж и по короткому коридору подошли ко второй двери справа. Грей заметил тут еще две двери плюс три на втором этаже. Все они были закрыты.
Войдя, они оказались в гостиной с белыми стенами и темным паркетным полом. На стенках в рамочках висели фотографии (Грей предположил, что на них запечатлена Нигерия) и несколько туземных ремесленных поделок. Не считая стоявших в центре комнаты трех кресел с высокими спинками, там больше ничего не было.
В одном из кресел лицом к вошедшим восседал живой скелет. Обсидиановая кожа доктора Фангвы так сильно обтягивала лицо и костлявый лоб, что, казалось, он находится в аэродинамической трубе. Бритвенно-острые скулы выпирали, ограничивая по краям лицо, которое резко обрывалось книзу, к узкой челюсти. На месте щек виднелись провалы. Когда доктор поднялся приветствовать гостей, острые суставы конечностей вонзились в висящий на теле белоснежный льняной костюм, натянув тонкую материю так, что даже смотреть было неловко.
Зато в его движениях ничего неловкого не было. Доктор двинулся навстречу, и Грея создалось впечатление, что перед ним человек, обладающий самой совершенной координацией из всех, кто встречался ему на жизненном пути. Хозяин квартиры был на дюйм или два выше Грея и перемещался выверенными движениями, как крадущийся кот. Каждый шаг, каждое движение его руки были абсолютно точны, в них смешивались плавность и автоматизм робота, и от этого становилось неуютно. На ходу он потирал большие пальцы указательными, поддерживая постоянный медленный ритм, как будто просто переставлять ноги было для него недостаточно. Тонкие губы скривились, явив сверкающие зубы, превосходящие белизной костюм. Зрачки цвета красного дерева пристально смотрели из запавших глазниц.