– Мифрау, – важно сказал первый костюм, когда комбез притащил какой-то поршень, величиной с два унитаза, – сейчас мы будем осуществлять продув основной трубы.
– О! – я округлила глаза, и не смогла сдержать в себе глупый вопрос, – Вы полагаете, от этого унитаза отходят какие-то еще второстепенные трубы?
– Возможно, – вполне серьезно заявил первый костюм, а второй записал это смелое мнение в планшет.
Я отошла на безопасное расстояние. Я-то уже знала, как умеет плеваться мой унитаз. Потом я подумала и вышла в сад. Береженого, как говориться...
Вввух, - раздалось из дома. Кряк — тут же сказал унитаз и сдался.
Второй костюм запротоколировал все это с победоносным видом.
– Мифрау, - позвал меня первый, и лицо у него было подозрительно печальное.
Когда я подошла, он совсем скуксился на скорбное выражение, с каким хирург неудачник выходит к осиротевшим родственникам своего недавнего пациента.
– Мифрау, у меня для вас две плохие новости.
– Так не честно, – возмутилась я, – одна должна быть хорошая!
– Ну, мы с вами все еще живы, – быстро нашелся костюм, и тронул свою эспаньолку, – А теперь мужайтесь, ваш унитаз цел, но труба у него треснула. Это первая печальная новость.
– Но вы ведь можете ее заменить, – попыталась я подсластить пилюлю.
– Вторая печальная новость состоит в том, что эта труба замурована в стену дома.
Приплыли. В прямом смысле, потому что угол дома, первый костюм мне показал, а второй все это снял на телефон, сочился чем-то некрасивым. Я приуныла. Они тоже. Бельгийцы вообще эмоциональные ребята, приуныть и даже поплакать для них плевое дело, так что мы горевали вместе.
– Надо разбирать стену, – похныкав, заявил первый костюм, – Но сегодня мы уже не успеем. У нас еще десять вызовов. И вообще, мы должны проконсультироваться со специалистом.
– А вы кто? – праведно удивилась я.
Они ответили, что они тоже специалисты, но есть в их компании некий гуру, который знает все секреты и стену может не только разобрать, но и собрать, что ценно.
– Ценно, - я вздохнула.
Часть третья. Гуру *овна.
Гуру привезли через три дня. Увидев его, я сразу поняла — все будет хорошо. Потому что он как две капли воды походил на нашего Михаила Юрьевича — глаза с хитринкой, кепка, заляпанный комбез в коричневых разводах со стороны мягкой точки. Он быстро и сосредоточенно, как Ленин на броневик, прошел к унитазу. Костюмы и желтый комбинезон семенили следом, ловя каждое его слово. Гуру хмыкнул что-то похожее на знакомую мантру «что вы в него ср...те что ли», затем быстро встал на колени и сунул незащищенную руку в чрево унитаза по самый локоть.
– О! – восхищенно выдохнули костюмы.
«Учитесь, сосунки, – хотела выкрикнуть я, потому что я знала, чем все это закончится».
Желтый комбинезон постигал секреты профессии молчаливо и сосредоточенно. Буквально жадно лопал процесс глазами. Гуру повращал рукой в унитазе как поварешкой в чане с баландой и, наконец, вытащил из него жуткого вида ком, не знаю чего. Я услужливо подставила пакет натренированным жестом. Через пять минут все было кончено. Угол дома перестал вонять и сочиться. Нечистоты утекли в заданном направлении.
Когда я прощалась с Гуру, не удержалась и спросила:
– Вас не Михаил Юрьевич зовут?
– Михель.
Круг замкнулся. Он улыбнулся и подал мне руку. И мне пришлось ее пожать.
Конец