— Учти тогда, это не моя вина, — точно такое же заклинание, что сейчас удерживало меня на фаруне, оплело и ее тело.
А через вдох… Через вдох ни Софи, ни я уже не контролировали птиц — началась игра в догонялки, с сумасшедшими пируэтами, пике, попытками подрезать или обогнать друг друга и криками. Хима низко возмущенно ухала, Мышь, по своему обыкновению, верещал, то ли соревнуясь в громкости, то ли, действительно, от досады: в отличие от фаруна, полярница летала абсолютно бесшумно, а поэтому не раз спокойно подбиралась к нам сзади. Каждый раз, когда это происходило и мой "гордый сокол" вздрагивал, неуклюже тормозя прямо в воздухе, Софи хохотала.
Но через сорок лучей подобного полета я был готов проклинать обеих птиц, холодный воздух и слепящее солнце. Мысль в голове крутилась одна: все-таки ужинать не стоило.
Судя по напряженной позе Софи, она была со мной солидарна. Слава Зиме, через тридцать лучей все благополучно закончилось, и мы приземлились во дворе Вьюжного, немало удивив немногочисленную сонную охрану и смотрителя.
Вьюжный стоял между горами-близнецами, Имрисом и Амрисом, в Воющем ущелье, и когда-то здесь пролегала граница между территорией Северных земель и Черных скал — королевством горгулий. Но после восьмисотлетней войны граница была отодвинута дальше на север, и замок потерял свое стратегическое значение. Сейчас я сюда прилетал, только если хотел скрыться от советников. Но смотрели за ним все же как следует. Он по-прежнему выглядел массивно, ухожено и надежно.
Я спрыгнул на землю, поморщившись из-за того, что затекли ноги, и помог спуститься Софи.
— Напомни в следующий раз не ужинать, — просипела ведьма, скидывая капюшон и маску.
— Если сам не забуду, — отозвался я, веселясь.
— Мой повелитель, госпожа Заклинательница, — склонились в поклонах стражи и появившийся в огромных дверях смотритель.
— Вьюжной ночи, — кивнул я.
— Мы вас не ждали, мой повелитель, — склонился еще ниже Асман.
— Ничего. Мы ненадолго, хотим заглянуть в архив, — мягко ответила ведьма.
— Я провожу, — тут же засуетился грун, ныряя внутрь.
Главный холл встретил чистотой, тишиной и приятным теплом, каким-то почти домашним, если я, конечно, еще помню значение этого слова. Слуг здесь было немного, и сейчас, скорее всего, они уже спали, но работу свою делали старательно и прилежно.
Было у Вьюжного свое непонятное, почти живое обаяние, действовавшее на всех одинаково — замок очаровывал.
Вообще, странно, что Софи решила начать отсюда. В библиотеке дворца хранились в основном записи, касающиеся восьмисотлетней войны, и то далеко не все.
— Почему здесь? — спросил я, когда смотритель закрыл за нашими спинами дверь в хранилище.
— Интуиция, — пожала плечами ведьма, скользя вдоль полок. Ответ меня мало устроил, но я давно привык к подобному. Она просто не хотела обсуждать эту тему. Я сделал в голове мысленную пометку и отстал, сел на свернутый ковер у какого-то стеллажа с литкраллами и просто наблюдал. Смотрел, как она двигается, как скользит пальцами по полкам, медленно и очень соблазнительно поглаживая корешки книг или края кристаллов, слушал, как тихо ступает. Такая сосредоточенная, задумчивая, очень далекая, и… И ни хрена не знающая о том, чего мне стоит в последнее время держать себя в руках.
Меня тянуло и манило к ней, влекло, желание в крови бурлило и кипело постоянно, снились дурацкие сны, а образ Софи никак не желал покидать голову.
Ведьма! Настоящая ведьма!
А теперь ко всему прочему прибавилось еще и беспокойство. Беспокойство от того, что не понимаю, что с ней творится.
Ничего, Блэк уже занялся поисками другой старой ведьмы. Очень хотелось думать, опытная Заклинательница все объяснит. В то, что все проблемы связаны с перестройкой организма, не верилось абсолютно. Не знаю, откуда взялось это сомнение, но оно просто было, и вот в нем я был абсолютно уверен. Чему я научился у Заклинательницы, так это доверять пресловутой интуиции. И последнее время она просто надрывалась. Тянуло что-то непонятное внутри, заставляя прокручивать в голове все странности в поведении Софи, все случившиеся, казалось бы, мелкие неприятности, заставляя пристальнее наблюдать за девушкой.
И если со своим желанием я смирился, зная, что цели своей все равно добьюсь, то с проснувшейся паранойей смириться не получалось. Она раздражала. Я сам себе казался сумасшедшим.
Какое, однако, приятное сумасшествие.
Или неприятное, это как посмотреть.
До недавнего времени я вполне искренне считал, что переболел Софи. Что снова вижу в ней лишь друга, вот только… Только ни хрена не получилось, по всей видимости. И все мои шутки, все подколки, дурацкое поведение… Пожалуй, я сам не отдавал себе отчета, но мои поступки последний год были направлены на то, чтобы привлечь внимание ведьмы.