Поиски обезболивающего заняли у Камины непростительно много времени. Гротери гремел цепями и утробно, пока тихо, рычал. Я металась внутри собственного тела и нервничала. Терпеть не могла его приступы, терпеть не могла видеть и слышать, как он мучается. Что-то неправильное, дикое было в том, как большой, сильный мужчина раз за разом позволяет сковывать себя, раз за разом старается сдержать хрипы, раз за разом мечется и корчится от боли. Совсем неправильное.
— Давай, Алекс, — Мина, наконец, нашла искомое и сейчас пальцами проталкивала Повелителю в рот снадобье. Грун послушно проглотил лекарство, и ведьма метнулась назад.
"Что дальше?"
"Начинай с шеи и спускайся вниз. Вытаскивай штыри по одному, медленно, старайся не задеть кожу и мышцы внутри, штыри с проклятьем оставляют на них ожоги".
"Почему не вытащить все сразу?"
"Уберешь весь нрифт, и проклятье ничего не будет сдерживать, оно вырвется. Начинай, Мина".
"Я не буду этого делать", — шарахнулась в сторону мертвая. — "Они же уже вросли в мясо.
Алекснадр истечет кровью или умрет от боли раньше, чем я достану первый! Ты хочешь меня подставить!" — обвинительно заголосила девушка. — "Я ошиблась… Я думала, он тебе дорог".
"Дорог! Дороже всех!" — прорычала я. — "Ничего не будет, присмотрись, там плетение, Камина, оно не позволяет нрифту врастать в ткани".
"Не вижу! Оказывается, я тебя недооценила, Софи".
"Присмотрись!" — рявкнула я так, что приживалка дернулась и все-таки склонилась ниже к спине.
Ой, дура-а-а-а-а.
"Да не на спине, на самих штырях", — прошипела, с трудом сдерживаясь, Алекс дернулся так сильно, что заскрежетали нрифтовые крепления. — "Заклинание ледяной иглы знаешь?"
"Нет".
"Достань зеркало, покажу".
"Чтобы ты выбралась?"
"Камина, твою сову! Прекращай херней страдать!" — снова прорычала я. Приживалка достала зеркало, прочла короткое заклинание и открыла. Я быстро начертила плетение. — "Видишь в нрифте углубления, в них иглу и будешь вставлять. Вставляешь и медленно тянешь на себя, вместе с проклятьем и болью".
"Болью?" — Камина убрала зеркало и откинула волосы повелителя вперед.
"А ты думала… Еще помнишь, как это делается?"
"Да", — она создала ледяную иглу, склонилась к шее Алекса, вставила кончик в углубление и потянула.
"Не торопись, не дергай рукой, следи, чтобы нрифт выходил равномерно".
"Не говори под руку!" — оборвала меня мертвая. Я скрипнула зубами, но послушно заткнулась, внимательно наблюдая за действиями и состоянием ведьмы. Штыри шли туго, руки у мертвой тряслись, иглы постоянно соскальзывали и ломались, Алекс дергался от боли и гремел цепями. Снег валил без остановки, стеной, падал на плечи и руки, мешал разглядеть пазы. От напряжения и, очевидно, от спиртного разболелась голова, руки покрылись коркой льда.
"Не выпускай стихию", — прошептала я. — "Выпустишь, и придет ветер, придется заклинать".
"Твою мать, какого хрена у вас все так заморочено? Я-то думала…"
"Что?" — перебила я приживалку, не сдержавшись. — "Считала, что я целыми днями платья выбираю и на балах развлекаюсь? Добро пожаловать в реальность, Камина. Это еще не самое страшное".
"Обнадежила", — прошипела в ответ мертвая, вставляя на место десятый штырь.
Использованные, изъеденные проклятьем, валялись на полу. Камина переместилась к следующему позвонку, Алекс рванулся в оковах, заставив ведьму на миг убрать руки.
Вдохи текли бесконечно медленно, растягивались и словно уплотнялись, но с каждым следующим вытащенным штырем повелителю становилось легче, вместе с ним ровнее дышала и я. Хотя… Душа ведь не дышит, верно? Мертвая пусть и плохо, пусть и со скрипом, но все же справлялась, а это лучше, чем ничего. Я очень надеялась, что эту нерасторопность и неаккуратность грун если и заметит, то спишет на опьянение. С другой стороны, может, и надо, чтобы он как раз заметил? Вот только отчего я все равно чувствую себя виноватой? Очевидно потому, что я надеялась на то, что Мина потратит достаточно сил, ослабеет, и мое тело достанется его законной хозяйке. Хорошо бы понять, как долго ей надо копить энергию и на сколько ее хватает, хорошо бы научиться определять момент ее выхода заранее. Так много всего…
Последний штырь свалился на пол через двадцать лучей, и Мина чуть не рухнула следом за ним. Она вцепилась в края стола, склонила голову и тяжело дышала.
"Еще не все. Освободи Алекса, позови кого-нибудь из стражников и дай повелителю обеззараживающее, заживляющее и укрепляющее".