"Да пошла ты…"
"С радостью, как только ты оставишь меня и мое тело в покое", — отбила я, понимая, что мертвая приживалка не осмелится бросить груна здесь. Она достаточно для этого осторожна и предусмотрительна. — "Штыри собери — и в мертвый купол, на них проклятье и их надо будет потом уничтожить".
"Купол?"
"Зеркало", — вздохнула я, понимая, что, видимо, придется еще показывать и плетение ледяной стрекозы.
Еще через двадцать лучей Александр спал в своей комнате, а Камина лежала на кровати в моей, раскинув руки и ноги и едва дыша, над головой в воздухе болтался купол с почерневшими нрифтовыми штырями, и ведьма не сводила с него взгляда.
"Что это за проклятие такое?"
"Неправильное. Когда Александра проклинали, кто-то из магов напортачил, и плетения легли не так, как надо. Я пыталась разобраться в записях, что остались от прошлого лекаря, но там половины не хватает".
"Почему он не хочет избавиться от него?"
"Потому что слишком много времени уйдет на восстановление после. Гротери не привык быть беспомощным, он не сможет оставить дела на такой долгий срок".
"Ты знаешь, как его прокляли?"
"Знаю".
"Расскажи", — попросила Камина, убирая в пространственный мешок купол.
"Зачем?"
"Не ищи во всем подвох, Софи. Мне просто интересно, и потом, если захочу, я узнаю сама".
"Ладно. Я уже говорила, это дело рук Владимира. Не лично его, конечно, но суть ты уловила. Алекс вырвался из-под контроля бывшего повелителя неожиданно и не вовремя.
Совсем не вовремя — как раз в тот момент, когда сопротивление начало поднимать голову, когда груны дошли до точки невозврата, до черты, за которой либо победа, либо смерть.
Они приняли Гротери неохотно и с опаской, подозревали, не доверяли, проверяли.
Слишком резко он прозрел. Тем не менее, Александр все проверки выдержал, смог доказать, что он действительно беспокоится о своем народе, смог убедить грунов, что готов сражаться ради них. Два года они готовились. Александр продолжал жить во дворце, стараясь подобраться к Владимиру достаточно близко, чтобы обставить все без шума, чтобы избежать лишнего кровопролития. Но не получилось. Они не успели совсем чуть-чуть: кто-то предал Алекса, и его схватили, бросили в Аргард, пытали. В итоге такое решение стало для Владимира роковой ошибкой. Гротери надо было убить сразу же".
"Отрубить змее голову?"
"Да. Но предыдущий повелитель это не сделал, надеясь вытащить из Александра информацию о сопротивлении. Однако Алекс продолжал молчать и терпеть, через полгода за ним пришли, вытащили из застенков, но предателя найти так и не удалось.
Проверили всех. Все окружение, всех, с кем грун общался больше двух раз. Ничего.
Александру пришлось бежать из столицы, прятаться, выжидать и постоянно быть начеку.
Покушений было много, но причинить серьезный вред Гротери так никто и не смог.
Время шло, Владимир свирепел все больше, сходил с ума все больше и однажды отдал приказ придворным магам создать проклятье, посмертное. Четверо отдали все свои силы и свою жизнь ради этого заклинания. Трое были абсолютными фанатиками, четвертый колебался — был самым молодым, больше всего хотел жить, как и ты. Он боялся, он сопротивлялся, но все-таки умер. Только вот проклятье в итоге сработало не так, как ожидал Владимир. Точнее, не совсем так. Вместо того чтобы убить Гротери, оно его покалечило: кости начали гнить изнутри. Сначала незаметно — просто легкая боль — потом все сильнее, через два месяца Алекс не мог встать с постели самостоятельно, через три не был в состоянии даже пальцем пошевелить. Какая при этом его мучила боль, я думать не хочу. Страшно. Гротери смогли в конечном итоге поставить на ноги, выходили, почти вернули с того света, но времени не было, сама понимаешь. На то, чтобы полностью очистить груна от проклятья, ушли бы месяцы, и решено было вставить ему в спину штифты".
"Почему спина?"
"Потому что проклятье было именно там. Такую сильную магию без контакта не наведешь, и заразу передали через предмет — иглу. Ее нашли между шестнадцатым и семнадцатым позвонком, вытащили, но свое дело она уже сделала. Позвоночник пострадал больше всего".
"А предатель?"
"Его тоже нашли, казнили".
"И кто это был?"
"Не знаю. Алекс не любит обсуждать эту тему".
"Баба! — подняла вверх палец мертвая. — Только баба могла подобраться к Алексу настолько близко, чтобы воткнуть в спину иглу".
"Возможно", — ушла я от прямого ответа. Я была согласна с Каминой: Александр так близко мог подпустить только женщину. Мы действительно никогда не обсуждали толком этот вопрос: Алекс всегда его избегал, переводил все в шутку по своему обыкновению.