— Больно, — выдохнула приживалка, закрыла глаза и медленно осела в руки к Алексу, а через три вдоха я вернулась в тело, чтобы почувствовать жар и боль уже самостоятельно.
— Алекс, — вырвалось стоном, я уткнулась в распахнутый ворот его рубашки. С наслаждением вдохнула свежий, чуть терпкий запах. Хотелось прижаться плотнее, стать ближе, хотелось обвиться вокруг него.
Повелитель напрягся, горгул отчетливо зло выругался. Я не могла открыть глаз, чтобы увидеть выражение лица Лероя, но мне хватило и коротких брошенных слов.
А через вдох грун уже куда-то меня нес, сильнее прижав к себе, будто прочитав мысли.
Хотя почему куда-то, скорее всего в комнату.
К тому моменту, как мы добрались до моей гостиной, меня уже ощутимо потряхивало, пот стекал по вискам и шее, спине, я отчаянно закусывала губы, чтобы не закричать от боли. Она почти выворачивала тело наизнанку, тонкой плетью хлестала по спине и рукам, диким зверем рвала на части мышцы, пила кровь.
— Сейчас, потерпи, — Гротери усадил меня в кресло, стянул перчатки, и прохладные ладони обхватили мои руки. Я с шумом выдохнула. Натянутая спина расслабилась, жар потихоньку спадал, а между нами, как всегда струясь, закручиваясь и меняясь, текла энергия. Всего лишь через несколько вдохов я смогла открыть наконец-то глаза.
Жесткие длинные пальцы мужчины неосознанно, безотчетно гладили мои ладони, а вокруг падал снег, и грун не отрываясь, обеспокоенно смотрел на меня, чуть хмуря брови.
— Лучше? — отчего-то шепотом спросил повелитель. Он сидел на полу, полубоком, вытянув длинные ноги, и продолжал обеспокоенно хмуриться.
— Знаешь, — я осторожно высвободила руку и убрала короткую белую прядь с его лба, — нам, наверное, пора как-то синхронизироваться.
— В смысле?
— Корчиться от боли надо вместе — появится больше свободного времени, не находишь? — Гротери откинул голову назад и хрипло рассмеялся. Я улыбалась, чувствуя, как этот смех шершавыми мурашками пробегает по всему телу, отдается где-то в груди.
— А в этом что-то есть, милая, — отсмеявшись, положил голову на подлокотник кресла Алекс, — только либо мне придется вытащить несколько нрифтовых игл, либо тебе постоянно носить с собой накопители.
— Лучше я, — дернула уголком губ. — Что-то случилось?
— С чего ты взяла?
— Ты рассеянный сегодня какой-то, часто хмуришься, шею разминаешь, да и Зима внутри тебя не совсем спокойна, — я сняла с его щеки снежинку, никак не желающую таять.
— Тьфу, — досадливо поморщился Гротери, резким движением руки успокаивая стихию и убирая комнату, — прости, все тут тебе водой залил.
— Ничего. Но ты не ответил, — напомнила я. Алекс вдруг смазанным движением поднялся на ноги, подхватил меня на руки и сел в кресло. Я даже сообразить толком ничего не успела. Порывистый и резкий. Как всегда.
— К нам послезавтра прибывают горгульи и Наместник для переговоров.
— А… — я опешила, на миг даже дар речи потеряла, стараясь понять, шутит грун или нет. А он продолжал говорить, объяснять.
— Я поэтому искал тебя в саду. Ты с Амелией и Сабриной эти три дня побудешь на источниках, хорошо? — закончил он.
— С Лероем? — напряглась я.
— Не только, — процедил мужчина сквозь зубы, снова повеяло холодом, Гротери впился глазами в мое лицо, рука сжала сзади шею, пальцы зарылись в волосы. — Что это было, Софи?
— Мне просто стало плохо, — поспешила объяснить я. — Нам все-таки удалось подружиться, — что? Я даже вдохнуть забыла. Я хотела сказать совсем не это. Я хотела попросить Алекса убрать от меня Лероя. Какого… Мина!
— Да уж я заметил, — плотно сжал мужчина губы, я тихо скрипнула зубами. А потом…
— Нет. Не может быть? — пробормотала удивленно.
— Что?
— Ты… — даже головой тряхнула для уверенности, — я просто не верю.
— Во что?
— Ты ревнуешь. Александр Гротери, повелитель Северных Земель и Угодий ревнует, — губы сами собой растянулись в улыбке. А грун… Надо было видеть его в этот момент, удивленный, как ребенок, впервые увидевший заклинателя льда. Я не выдержала и расхохоталась. Не над ним, над нами.
— И, кажется, тебе это нравится, — задумчиво и как-то не очень хорошо протянул мужчина, заставив насторожиться. Лицо утратило прежнюю мягкость, стало хищным.
— Просто…, - договорить мне не дали жесткие губы, запечатавшие рот поцелуем.
Дурманящим и беспощадно забирающим весь воздух из легких. Он слегка укусил меня, скользнул языком внутрь, заставил сильнее откинуться на его руку, запрокинуть голову, зарылся пальцами в волосы, вытаскивая шпильки. Он терзал и мучил, искушал. Я цеплялась за плечи мужчины, мало что соображая и понимая. Могла лишь чувствовать такой невероятный, безумный жар этого поцелуя, невероятно приятный жар, не причиняющий боли, наоборот, дарящий невероятное, необъяснимое удовольствие. Я сходила с ума. Задыхалась. Плавилась.