Я побарабанила пальцами по подлокотникам и несколько раз зевнула. О, ну отлично, только в кресле мне уснуть не хватало для полного счастья.
Я потушила свечи, быстро убрала следы гадания и направилась к окну, чтобы его закрыть, уже протягивала руку, как в комнату ворвался вестник и чуть не треснул меня по лбу.
Я всмотрелась в переливающиеся нити плетения и активировала послание, все же закрывая окно и ложась в постель.
Сид наконец-то что-то нашла по Неприкасаемым.
Ди рассказала немного. Ковен пропал из вида примерно семь лет назад, и с тех пор о них ничего не было слышно. Ведьмы затаились, словно пережидая что-то или кого-то.
Последний раз год назад их видели где-то в лесах к западу от Северных земель, в пяти днях пути. Ведьм там было до странного мало, и, судя по тому, что рассказали очевидцы, метресс осталось всего двое — Маришка и Верейла. Сколько всего сейчас в ковене ведьм, Диана также сказать не смогла. Но предполагала, что не очень много. И я была склонна с ней согласиться. Если ведьм всего две, то справиться с большим количеством послушниц им будет просто не под силу. По идее, юных ведьм должно быть не больше десяти-двенадцати максимум. Почему Неприкасаемые не стали избирать новых главных ведьм взамен, очевидно, умерших, для охотницы так и осталось загадкой. Впрочем, для меня тоже. Но Обсидиана обещала еще поискать, предупредила, чтобы я держалась от ковена и от всего, что с ним связано, подальше.
Я надиктовала ей вестника с просьбой выяснить, куда делись и как погибли Аташа и Цитера, и откинулась на подушки. Всего две метрессы для Неприкасаемых — это очень мало. И очень самонадеянно. И почему они ушли так далеко от болота? В чужой лес? Что делали все это время и насколько сейчас у них много сил? Диана сказала, что никаких массовых убийств и кровавых расправ, свойственных Неприкасаемым, не было уже шесть лет, поэтому так сложно было сейчас на них выйти. Обычно ковен оставлял за собой длинную кровавую дорожку, нет-нет да и пропадал кто-то на болотах: сбивались с пути и тонули целые торговые караваны, бродячие артисты, разбойничьи банды, иногда пропадали мужики из ближайших сел и небольших городов.
А тут ничего. Тишина.
Может, Маришка все-таки решилась и оставила прежние территории? Может, ее надо искать в другой части Мирота?
Нужно все-таки попробовать призвать Рьерка. Ветер должен знать больше, должен хоть что-то рассказать о ковене. Что он потребует взамен, постаралась не думать. А через четыре луча я уже спала. Вот только приснилось мне в этот раз не одно из воспоминаний Мины, а мое собственное.
Я бродила по лесу вот уже несколько оборотов в поисках красной жимолости. Я замерзла, исколола ветками ноги, исцарапала о сухие ветки руки, а кустарник так и не нашла. Светляк в руке еле тлел, и сил у меня становилось все меньше и меньше. Еще пол-оборота, и жар станет невыносимым. Меня скрутит и согнет, я буду кричать и кататься по земле. И только тогда, возможно, метресса Маришка сжалится и откроет мне доступ к энергии ковена, отправит кого-нибудь из послушниц за мной. Никчемная ведьма. Ведь так легко можно было избежать этого… Всего-то и надо, что запомнить заклинание. Но… Но слова были странными, на незнакомом языке. Я просто не понимала, что пытаюсь выучить. Да и мое состояние сегодня оставляло желать лучшего: язык еле ворочался, мысли текли вяло, голова раскалывалась сильнее, чем обычно, в преддверии мощной бури.
Я не любила лес. Особенно ночью. Я вообще не любила уходить далеко от болота и от ковена, а сегодня отчего-то забралась гораздо дальше, чем обычно. Никчемная ведьма.
Я старалась ступать как можно тише, прислушивалась и вглядывалась в окружающую темноту. Чудились шорохи и приглушенные звуки. Они заставляли подскакивать на месте и вжиматься в деревья, сейчас казавшиеся огромными чудовищами, алчущими моей крови. Было так страшно, что тряслись руки, небо сегодня с самого утра затянули густые, почти черные тучи. Ни луны, ни звезд. Ничего, кроме маленького, умирающего в моей ладони светляка. Где-то слева вдалеке завыл волк, и тут же вскрикнуло какое-то животное. Вскрикнуло пронзительно и надсадно, а потом снова наступила тишина. Хотя какая тишина? В лесу никогда не бывает тихо.