— Нормально, — пожала я плечами, — жить буду.
— Испугалась? — то ли спросил, то ли просто сказал Алекс.
— Не успела, просто разозлилась, — честно ответила я, самостоятельно проверяя организм на повреждения. Меня кто-то лечил?
— Рассказывай.
— Да нечего рассказывать, — отмахнулась я, все еще копаясь в себе, незаметно сбрасывая на пол остатки чужой лечебной магии. Не надо мне таких подарков, вполне хватает и того, что уже есть, даже слишком. — Я в библиотеку заглянуть собиралась, почти уже вышла из комнаты, но вспомнила, что забыла окно закрыть, вернулась. Только руку протянула, а оттуда этот выпрыгнул, прижал к стене, начал душить.
— Почему магией не воспользовалась? Уж ледяную иглу в него всадить могла и без моей помощи!
— Во-первых, не повышай на меня голос Александр Гротери, а во-вторых, он что-то бросил в меня. Какое-то заклинание, на лишарскую сеть похоже, но не совсем она.
— А на помощь почему не позвала? — я выгнула бровь, грун невозмутимо ждал от меня ответа.
— Подойди, пожалуйста, — попросила я, Алекс вскинул вверх брови, но просьбу спокойно выполнил. — Сядь. Ближе, — какое-то странное выражение промелькнуло на лице мужчины, но слишком быстро, чтобы мне удалось понять, что это было. Я подняла руки и схватила его за шею, придушив. — Зови на помощь Алекс. Кричи! — грун вытаращился на меня, как на собственную могилу.
— Я понял, — просипел он, я разжала пальцы.
— Еще вопросы? — тряхнула я головой, на глаза упало несколько прядей, я нахмурилась.
— Куча, но, видимо не к тебе.
— Ну и отлично, верни мне шпильки, пожалуйста.
— А, если не верну? — снова он за свое? Да сколько можно уже? Нет, он ведь действительно меня доведет когда-нибудь. Сегодня вон уже сорвалась и чувствую, что мое поведение выйдет мне боком. Правда, каким еще надо будет разобраться. А он сидит себе в кресле спокойно и улыбается этой своей улыбочкой невинного-мальчика-зайчика.
И ведь не отдаст же… Плавали, знаем. Снова провоцирует. И когда уже эта дурацкая игра ему надоест?
Я нарочито спокойно пожала плечами и подняла руки, собирая волосы в косу. Алекс молчал, я тишину нарушать тоже не торопилась: горло немного саднило, а вылечить я его смогу только тогда, когда доберусь до своей комнаты.
— Что тебе понадобилось в библиотеке в такое время? — вдруг спросил грун странно-хриплым голосом. Я бросила на него настороженный взгляд. Это мы тоже уже проходили, еще лет пять назад, в самом начале нашего знакомства, когда Повелитель все еще желал затащить меня в постель.
— Алекс, что может делать девушка в библиотеке, конечно, искать себе любовный роман на ночь, чтобы спалось сладко, — скривилась я, наконец, закончив с волосами. Что-то я сегодня подозрительно язвительна, пора прекращать.
— Софи, милая, — я снова скривилась, — если бы на твоем месте была любая другая девушка, я бы поверил, но ты и любовный роман понятия не совместимые.
— Вот в этом и заключается твоя проблема, — пробормотала я.
— Что ты имеешь в виду? — все-таки услышал мужчина, я мысленно отвесила себе подзатыльник, и снова погрузилась в себя. Вот оно влияние чужой магии: чем больше стороннего воздействия, тем сложнее себя контролировать.
— Просто мысли вслух, не обращай внимания. В библиотеку я шла за зеркалом связи, забыла его там сегодня с утра.
— С кем тебе понадобилось связываться за полночь? — не отставал мальчик-обаяшка.
— С любовником, — пожала я спокойно плечами, с удовольствием наблюдая, как округлились его глаза. Снова повисла тишина, я же продолжала выковыривать из себя чужую силу. Получалось плохо, маг был сильным, опытным, но… знакомым. Лукас что ли?
— Шутишь?
— Шучу, — отмахнулась я. — С Дианой я поговорить хотела. Не понравился мне ее вид сегодня. Лучше скажи, зачем ты ко мне шел? Что-то случилось? — еще несколько полупрозрачных капель упало на ковер, Александр на мои действия реагировал невозмутимым молчанием. Ну-да, привык уже сам семь лет.
— Извиниться хотел, — покаянно склонил он голову. — Прости дурака, а? — и глаза такие искренние-искренние. Не знала бы его столько лет, точно поверила бы, а так… Он вот с таким же выражением лица обычно фавориток меняет. К тому же… Я не успела додумать мысль, как он вдруг вскочил на ноги и метнулся в другой угол комнаты.
— Вот, прости, — мужчина протягивал мне тарелку с нечто желтого цвета, выглядело вполне съедобно и даже аппетитно. — Простишь?
— Простила уже, — обреченно вздохнула я, принимая из его рук тарелку. Вот теперь верю, что он действительно раскаивается. Вот только… Не исправится же, и меня опять не послушает.