Хотя нет, чувствовала: ветер продолжал тянуть из меня силы. Я повела плечом, сбросив с себя тонкие струи, и перевела их на Лероя. Убить горгула не дам, а остальное несущественно. Он — мужик крепкий, оклемается. А я стряхну с себя злость на него и на Мину, хотя бы немного.
— Через год, за несколько дней до того, как я собирался подарить ей крылья, Мина исчезла. Просто пропала, не пришла утром на завтрак. Я искал ее. Везде. Готов был перевернуть небо и землю, но проходили месяцы, годы, а результата не было. Ни одного следа, ни одной ниточки. Ничего.
— Сдался?
— Нет, — зарычал горгул почти так же страшно, как и Алекс в гневе, я прикрыла глаза.
— Дальше?
— Четыре года назад, когда отец заговорил о том, что мне бы пора успокоиться, и начал подыскивать мне невесту. Мне… приснился сон. В нем была Мина.
Получается, мертвой понадобилось шесть лет, чтобы накопить силы. Только для того, чтобы суметь проскользнуть в сон. Всего лишь в сон. Именно во время сна живые существа беззащитнее всего, именно в это время их сознание открыто достаточно для того, чтобы увидеть.
— Она приходила несколько ночей подряд, — в голосе графа звучала настоящая мука.
Слишком горькая, слишком ядовитая. — Говорила и говорила, рассказывала и рассказывала. А я сначала думал, что схожу с ума. Что это просто бред.
— Почему передумал?
— Как-то Мина попросила поделиться с ней энергией. Я с ней поделился, и еще раз, и еще, а потом она пришла днем. Я смог ее увидеть, понимаешь?
— Понимаю, дальше?
— Дальше… Она хотела отомстить, уничтожить ковен и его метресс. И я ей помог. Мы начали вместе искать информацию, выслеживать шабаш, искать.
— Я здесь причем? Зачем вам я и Гротери?
— Ты, — сжал руки в кулаки Лерой, дернувшись в путах ветра, — ты убила ее.
Началось.
— Не только я, но выбрали вы меня, почему?
— Ты слабая, тебя было проще всего найти, ты не пряталась, зная, что Алекс защитит, а шабаш в жизни не подумает сунуться к повелителю Северных земель. Слишком он силен.
Я поднялась со стула, наблюдая за танцем пылинок в воздухе, приблизилась к графу.
— И ты, такой благородный, влюбленный, пылающий праведным гневом, согласился разрушить несколько жизней, — изо рта вырывался пар, Шейлох стал холоднее, — ради мести. Чем вы с Миной лучше ковена? Я убила ее, потому что мне приказали. Потому что в тот момент их слово для меня было истиной, законом. Нарушить его значило вырвать себе сердце, расколоть небо, уничтожить мир. Что же ты молчишь, отважный герой?
Ответь мне, — горгул побледнел, ветер, ощущая мой гнев, начал тянуть из него сильнее.
— Я не думал, что все зайдет так далеко.
— Не думал, — скрипнула зубами, полностью отдавая ветру горгула, слушать его было противно. Я стояла и смотрела, как мужчина вздрагивает от ледяных потоков, и чувствовала на языке горькую соль.
"Софи?"
— С добрым утром, солнышко, нравится?
"Что ты делаешь, прекрати! Мы же договорились!" — заорала мертвая.
— Да? Ну, это ты заключала контракт, не я. Я могу и передумать. И вот, — махнула рукой, — передумала.
"Нет!"
— Да. Останешься понаблюдать? Или тебя заблокировать?
"Софи!"
— Первый вариант или второй?
"Чего ты хочешь?" — уже спокойнее, сдерживая страх и злость, спросила мертвая.
— Уже ничего, — я подошла к разрушенной стене, оперлась на нее и продолжала наблюдать за Шейлохом и Лероем, который вот-вот должен был потерять сознание. — Ты подставила меня, Мина. Очень сильно подставила. Старший Сиорский собрался отдать меня своему королю. Зачем ты убила любовницу Крама?
"Так я тебе и сказала!"
— Да ради Зимы, — пожала плечами, — можешь не говорить, значит, будем наслаждаться молча. Как думаешь, на сколько его хватит?
Горгул зарычал, рванулся в последний раз, а потом потерял сознание. Слабак.
Мина заорала в моей голове. Громко и пронзительно. Этот крик царапал и скреб что-то внутри, но я терпела. Нельзя показывать слабость, даже капли, крупицы сочувствия.
Нельзя.
"Убери своего цепного пса. Я все тебе расскажу".
— Все?
"Да! Без отговорок и утаек. Все!"
— Ладно, — я махнула рукой, отзывая ветер, и приготовилась слушать и задавать вопросы.
Шейлох отпустил графа, но остался рядом, трепал волосы, дергал юбку и рукава, пытался поднять над полом. Я шикнула на хулигана, перелезла через стену и вытянулась на нагретой солнцем траве. — Зачем ты меня подставила?
"Я не хотела", — тяжело вздохнула мертвая.
— О, ну да…
"Сама посуди, зачем мне это, когда еще даже половины не сделано, случайно вышло.