Следующий оборот я провел, выслушивая переполошившихся советников и министров.
Они были растеряны и не понимали, что происходит. Пришлось на ходу сочинять какую-то нелепую басенку, сплетая правду и вымысел. Не то чтобы я им не доверял, но… лучше подстраховаться. О том, что этой ночью ко мне приходила ведьма, я вообще не собирался никому говорить. По крайней мере до тех пор, пока не поговорю со старой заклинательницей.
Историю о том, что Софи сейчас находится под охраной на юго-востоке в Буранном дворце, министры пусть и неохотно, но проглотили. Объяснить присутствие графа и графини было немного сложнее, но и с этим я справился, часть правды открыв только Сириусу.
А через оборот я разогнал нервно перешептывающийся балаган и отправился к Софи в комнату ждать ведьму. Ведьму, которая должна была дать ответы хоть на какие-то вопросы.
Ее привели волки. Маленькая пухлая старушка с лучистыми глазами, косой толщиной с два моих кулака и очень внимательными, очень живыми глазами. Она двигалась порывисто и быстро, отчего пестрая ало-черная юбка вилась у ее ног подобно змее, а многочисленные браслеты на руках тихонько позвякивали. Ведьма не выглядела гораздо старше, чем я ожидал, лучистые морщинки разбегались из уголков голубых глаз.
— Повелитель, — порывисто поклонилась женщина. — Мое имя Шолле.
Я склонил голову в ответ и жестом предложил ей сесть.
— Вы знаете, зачем вы здесь?
— В общих чертах, — она говорила негромко и размеренно, неторопливо и внимательно оглядывая комнату, едва склонив голову набок. От ведьмы пахло травами и кострами, руки спокойно лежали поверх пестрой шали.
— От меня что-то потребуется? — спросил, меряя шагами комнату.
— Спокойствие, повелитель, и рука.
— Боюсь, она мне еще понадобится, — замер я напротив кресла.
— Нет, — открыто и широко улыбнулась Шолле. — Покажите мне свою левую ладонь.
Я выполнил просьбу, женщина склонилась над ней, почти уткнувшись носом, водя пальцами вдоль линий. Заклинательница держала крепко, глаза ее были закрыты, а губы без остановки двигались.
Через несколько вдохов ведьма подняла голову и отпустила мою ладонь. Она смотрела внимательно и твердо.
— Вы не поделитесь со мной каплей крови?
— Крови?
— Не беспокойтесь, повелитель, ничего страшного я не сделаю, могу дать клятву, если хотите. Просто… Хозяйка комнаты была сегодня у вас. Я чувствую, — Шолле снова улыбнулась. — Она… сделала свой выбор.
— Выбор?
— Да, повелитель. У ведьм с мужчинами всегда было сложно. Мы легко меняем любовников, но любовь выбираем годами, иногда десятками лет. Ваша Заклинательница свой выбор сделала этой ночью. Мне нужна капля крови, пока ваша магия не растворила в себе силу ночи и того, что между вами произошло.
Я нахмурился.
— Не хмурьтесь, повелитель. То, что происходит между любящими мужчиной и женщиной в спальне — самая сильная, самая древняя магия. Связь, которая теперь есть между вами, не уничтожить и не разорвать никому. Ни богам, ни стихиям.
— Не сочтите за оскорбление, но я все-таки хочу услышать клятву.
— Ну что вы, повелитель, другого я не ждала, — легко пожала плечами женщина. И уже через пару лучей я смотрел, как из обычной кожаной сумки она вытаскивает маленькое блюдце и пару белых свечек.
Шолле действительно взяла только каплю, осторожно размазала ее по лезвию кинжала и подняла на меня затуманенный взгляд.
— А теперь рассказывайте, рассказывайте все, каждую мелочь, даже на ваш взгляд несущественную. Чем больше я буду знать, тем проще мне будет искать ответы у стихии, и прикажите развести в камине огонь, — старая заклинательница выудила из сумки большую толстую свечу, зажгла и поднесла к пламени кинжал.
После того, как слуги покинули комнату, а в камине по просьбе Шолле затрещал огонь, проглатывая дрова, я опустился в кресло и действительно начал говорить. Все, начиная с того самого момента, как на Софи напали, и до сегодняшней ночи. Шолле слушала меня молча, не перебивала, лишь доставала все новые и новые травы и отчего-то все время смотрела в тот угол, где раньше стояло зеркало. Когда, кстати, оно исчезло, я сказать так и не смог, да и вспомнить не смог, просто не обратил на это внимания.
Единственное, о чем я умолчал — о Неприкасаемых. Не знаю почему. Просто… Так подсказала Зима.
Все то время, что я говорил, ведьма держала свой клинок над красным лепестком огня, а стоило мне закончить, вдруг со всей силы метнула его в тот самый угол, где стояло зеркало. Лезвие глубоко вошло в пол, тоненько звякнув, огонь в камине взметнулся вверх, рассыпая вокруг искры, а свеча отчего-то погасла.