А потом постепенно боль начала утихать, накатывала уже не такими огромными, выбивающими воздух волнами, становилась все тише и тише.
Через четыре луча я лежал на льду в собственной крови и судорожно глотал воздух.
Зима, я старый, больной, покалеченный жизнью и больными родственничками грун, мне противопоказаны подобные встряски.
Спина отозвалась тупой болью. О, ну отлично.
Блеск просто.
Найду ведьму — переломлю через колено и выдеру. Серьезно.
Я перекатился на бок, кое-как поднялся на ноги, опираясь уже на не такой бесполезный, как оборотом ранее, посох, и поклонился альфе.
— Спасибо.
— Верни Заклинательницу, потом поговорим, — дернул ушами Ледяной, глядя куда-то поверх моей головы.
— Верну, — вырвалось сухим лаем в ответ. — Только удостоверюсь для начала, что все делаю правильно.
— Ты всегда отличался трезвостью ума, Александр Гротери. Надеюсь, и в этот раз будет так же, — Екирок поднялся на лапы и повел меня прочь от озера, за нашими спинами снова начал беситься в клетке ветер. Ничего, потерпит. Никогда его не любил.
В замок я возвращаться не стал, развернул карту бурь и ветров, оставленную Заклинательницей, и отправился сразу в птичник, стараясь незамеченным проскользнуть мимо смотрителей. Крыс встретил знакомым радостным писком-визгом, чуть не разрушив к духам грани мою "тщательную конспирацию", но, заметив над моей головой клетку с пойманным ветром, переключил свое внимание на нее.
Иногда мне казалось, что у него что-то не в порядке с этим самым вниманием. Что-то серьезно не в порядке.
Фарун склонил огромную башку на бок, потом на другой, открыл и закрыл клюв, рассматривая переливающийся голубой шарик, я же взялся за седло и сбрую. Больше всего на свете Крыс не любил, когда на него пытались одеть седло. Сейчас же, полностью поглощенный ветром, он вполне спокойно выдержал всю процедуру.
Проблемы начались сразу после: неугомонная птица попыталась расколоть ледяную тюрьму клювом. Он почти подпрыгивал на месте, пробуя достать до постоянно убегающей сферы, вытягивал шею и недовольно курлыкал, когда в очередной раз у него ничего не получалось, а ветер внутри начинал злиться от такого непочтительного обращения, туже скручиваясь в струи.
— Крыс.
Никакой реакции, птица продолжала подпрыгивать на месте, а у меня никак не получалось из-за этого залезть в седло.
— Крыс! — сказал уже тверже, пуская по рукам иней.
Ноль.
Он дернулся еще сильнее, чуть не вырвав у меня из рук уздечку. Я обошел пернатого, остановился напротив его морды. Птица продолжала полностью меня игнорировать. Нет.
Он не всегда такой тупой, временами даже умный, просто… еще маленький и иногда заигрывается, вот как сейчас. Но в этот раз терпеть его выходки времени у меня не было.
— Крыс, мать твою! — я намотал кожаный ремешок на руку и приблизил морду горе-охотника к своему лицу. — Даже-не-думай, — проговорил по слогам, вглядываясь в полные упрямства глаза. Крыс хлопнул крыльями, дернул башкой и нахохлился, но попыток вырваться не предпринимал.
Вот только…
Только Скади, поняв, что ему больше ничего не угрожает, как-то странно и не очень хорошо свистнул, очень напоминало смех.
Я ругнулся про себя, Крыс злобно глянул в сторону сферы и натянул уздечку, вертя башкой, возмущенно что-то бормоча. Его недовольство я разделял полностью.
— Разрешу его потрепать, когда мы все сделаем, а пока придется потерпеть.
Фарун недоверчиво уставился на меня, и такая детская обида читалась во взгляде, что я прыснул.
— Обещаю. Отдам целиком и полностью, а сейчас надо найти Кахиму.
Услышав знакомое имя, пернатый заволновался, надул щеки и тихо курлыкнул, мотнув головой себе на спину.
Вот и отлично.
Я вскочил в седло, и Крыс взвился в воздух, направляясь к комнате, в которой держали горгула. Сиорский-старший безропотно забрался в седло позади меня, а с моих пальцев к тому моменту уже сорвался вестник, надиктованный для барса. Блэк был единственным, кому я собирался рассказать о предстоящей затее.
Да уж, суман у бедняги-дознавателя еще тот получится. Но если все выгорит, дам ему отпуск на месяц.
— Крыс, к стеклянному морю, ищи Химу, — прокричал я фаруну на ухо и протянул горгулу плащ с капюшоном и маску, обновляя запирающие заклинания на оковах. Нам предстоит лететь несколько оборотов — достаточно времени, чтобы вытрясти из крылатого душу.
Граф как-то горько хмыкнул, но одежду послушно натянул, и Крыс тут же увеличил скорость.
— Рассказывай, — прорычал я, когда замок остался позади, а мы набрали достаточную высоту.