Но приходится держать купол, энергию источника, пламя саламандры и фантома.
Приходится терпеть крики, надрывные крики Мины и надеяться, что ветра хоть немного, но помогут сдержать этот жидкий огонь, что течет внутри и снаружи, и везде.
Как невыносимо, невероятно жарко, как громко кричит мертвая.
Вдох, второй, третий. Я вижу, дрожащее небо, преломляющееся в куполе, ярко светящую луну, отчаянно бьющую по моим ветрам враждебная силу огня. Неумолимую, безжалостную, беспрекословную силу, таящуюся в крошечном тельце ящерки.
Я почти ничего не вижу, ничего не слышу, вкус собственной крови уже перестал ощущаться на языке и во рту. Она просто… просто уже не различима, хотя я чувствую, как стекает по подбородку и горлу. Ее так много, что кажется еще чуть-чуть и я захлебнусь.
Дрожат ветра. Стонут, воют и плачут. Сила огненной стихии давит на них, сила источника рвет и кромсает на части.
Матушка-луна, матушка-Зима, пожалуйста, как же хочется снега…
И дрожит Мирот, воздух под куполом искрит, вспыхивает ярче огненный фантом, первородная энергия этого мира бьет наотмашь, и рвется из горла булькающий, гортанный хрип, грудь стягивает тугим ободом, невозможно сделать ни вдох, ни выдох.
Остается только держать.
Матушка-луна, матушка-Зима. Как же хочется снега.
Камины больше не слышно, только треск пламени кругом и внутри меня, только выжигающая, выедающая боль, впивающаяся острыми иглами зубов в тело и в голову, рвущая на части. Еще совсем немного, буквально два луча, и можно будет отпускать.
Дрожит Мирот и за куполом, искрится небо, и свет луны разливается над лесом неровными, извилистыми росчерками.
Все.
Я осторожно разжимаю сведенные судорогой руки, по капле, медленно отпуская силу источника. Лейла сворачивается клубком. Ей тоже пришлось несладко: ходит ходуном маленькая грудная клетка, дрожат лапы, а из глаз текут кровавые слезы.
Фантом совсем как ребенок сидит на земле, и взгляд пустых глазниц устремлен в никуда, расслабляются и утихают ветра. Уставшие, вымотанные, как и я, мои ветра. Здоровяк и силач Рьорк обессиленный падает прямо к ногам. Мисса прячется в волосах, Таамар ложится на плечи. А я все еще осторожно выпускаю нить источника из пальцев.
Вот так.
Вспыхивают защитные руны, помогая удержать пробудившуюся энергию. Еноф приносит котелок и выливает кровь с травами в старый колодец, чтобы усмирить и усыпить энергию, все еще взбудораженную моим вмешательством.
Зима, как же хочется снега.
Последняя тонкая нить ускользает сквозь пальцы, Валиор возвращает назад все камни и нрифт, запирая сырую магию. А я падаю на землю навзничь, смотрю на слишком яркие звезды и просто стараюсь продышаться. Зима, как же хочется зимы.
Но лишь мерцают в ночном небе большие чужие звезды. Не такие, как в Северных землях.
— Я отдала долг, — даже голову на звук повернуть было больно, но все-таки удалось. — Я ухожу.
Лейла поднялась на лапы и прыгнула в догорающий костер, растворяясь в огне.
— Спасибо, — прошептала вслед маленькой саламандре и так и осталась лежать. Тело все еще колотило, мелкие судороги били руки и ноги, неимоверно хотелось пить.
Укхан принес воды, и я жадно выпила все до последней капли. Жарко было по-прежнему, хотелось забраться в ванную, полную льда.
Что же происходит?
"Мина? — позвала мертвую. — Ты тоже чувствуешь?"
"Да. Что-то пошло не так… Или так, я не понимаю. Мне… тяжело и больно говорить. А ты слишком слаба", — приживалку действительно было едва слышно.
"Что ты хотела сказать? О чем кричала?"
"Чтобы ты остановилась. Я хотела, чтобы ты остановилась".
"Прости, я тебя напугала".
"Не только ты. И… не бери в голову. Я просто устала, тяжелый выдался суман".
"Плетение готово?"
"Да. Нам остается только ждать. Надеюсь, она купилась".
Медленно догорал огонь, умирая и отчаянно плюясь искрами, шумело тихо вдалеке море, луна омывала лицо серебристым светом, отдыхали рядом ветра, не далеко от колодца неподвижно сидел фантом, совсем как живой, вот только неподвижный и слишком тихий.
"Если я вдруг усну…" — начала я.
"Прослежу, не беспокойся", — все еще едва слышно усмехнулась Мина.
"Ты… Я так и не знаю, как ты сбежала из ковена в первый раз".
"Хочешь сказку на ночь?"
"Что-то мне не нравится твой тон", — насторожилась я.
"Правильно не нравится. Сказка будет не очень веселой".
"Ну, нам все равно ждать".
"Знаешь, Маришка, конечно, дрянь страшная и еще большая лгунья. Но в одном она всегда была права — незнакомцев в лесу стоит избегать. Я не сбежала, Софи, меня украли".