"Ты пропала в ночь цветения омелы", — нахмурилась, вспоминая.
"Да. Мы отправились за цветами вдвоем: я и Анежка. Как-то незаметно потеряли друг друга, я набрела на тропу, по ней вышла к тракту и… попала в лапы работорговцев. Эльфы гнали караван на запад, в Ашмир. Можешь представить, что со мной было, когда я их увидела?"
"Да. Ты видела, наверное, как меня нашла Сид".
"Видела. Но ты наткнулась на нормальную охотницу, насколько, конечно, это слово к Диане применимо, а я столкнулась с бандой. Их было пятнадцать или двадцать, сейчас уже и не вспомню. Они шли двумя караванами, чтобы обезопасить себя и свой товар от случайных разбойников. Эльфов всего пятеро, остальные — обычные наемники. Они среагировали раньше, чем я смогла даже пикнуть".
"Почему не связалась с кем-то из шабаша?"
"А я связалась. Позвала сначала Анежку, потом Саприну и Маришку. Но ведьмы решили, что я слишком близко к ковену, что помогать мне слишком опасно. Меня просто бросили, Софи. Я же была просто очередной…"
"Мина…"
"Ой, да прекрати, я тебя умоляю! Серьезно, те работорговцы — лучшее, что со мной случилось за семнадцать лет жизни в шабаше. От наемников я удрала через три месяца.
Не скажу, что было легко. Получилось только потому, что ведьму они во мне не распознали, думали, что я просто сумасшедшая".
"Потом тебя нашел Сиорский-старший".
"Да. Только не спрашивай, почему я им ничего не рассказала".
"И не собиралась. Мне связи с Неприкасаемыми помогла порвать Обсидиана, тебе помочь было некому. Скажи, как тебя нашли?"
"О, тут все просто. Я воспользовалась магией. Сварила отвар для матери Лероя. Она беременна тогда была, на последних месяцах, роды были очень тяжелыми…"
"Мне жаль".
"А мне нет. Это чуть ли не единственное, о чем я не жалею. Я говорила тогда, сгорая на костре, и до сих пор так думаю: тот год — лучшее, что было в моей жизни. Я смогла любить, жить, дышать полной грудью. Познала прикосновения и поцелуи мужчины, смех и слезы. Это прекрасно, Софи. Ты знаешь…"
"Знаю", — ответила я.
"И твой Алекс, — Камина, как-то рвано засмеялась, — он большой хитрец и молодец.
Справится с твоим упрямством… Привести в чувства, он хорош".
"Да".
"Любишь его?"
"Ты читаешь во мне, зачем спрашиваешь?"
"Тогда береги".
"Попробую", — вздохнула я, из глаз неожиданно даже для меня самой потекли слезы.
"Софи?"
Я старалась успокоиться, закрыла лицо руками и закусила губы.
Все хорошо, все хорошо, все хорошо…
"Софи, не пугай меня, что случилось?"
Дыши, глупая ведьма. Дыши.
"Что? Что я такого сказала?"
Давай, дыши…
"Ничего, — слезы продолжали течь помимо воли, заволновались рядом ветра, — просто…
Ты знаешь, как у грунов все устроено. А ведьма и свадьба…"
"Как ведьма и костер", — пробормотала Мина, я фыркнула.
Ну, не все так печально, конечно, но в груди болело и ныло, что-то выло и скреблось.
"Твой Гротери что-нибудь придумает, — спокойно проговорила Мина. — А теперь спи, Заклинательница, твои ветра тебя разбудят".
"Да. Только… — спать действительно хотелось очень сильно, правда, было одно но, — я не знаю, где Скади".
"Что?" — встрепенулась мертвая.
"Сама не пойму. Только сейчас заметила, что его нет. И, судя по всему, нет еще со вчерашнего дня. Точнее сказать не могу".
"Куда он мог деться?"
"Не пойму… Его нет… Похоже, он исчез сразу после инициации".
"Вернется", — прошептала Мина, снова как-то слишком тяжело.
"Да. Просто странно, что ушел без спроса. С тобой точно все в порядке?"
"Я же сказала, просто устала. Спи".
И вскоре, убаюканная ночными звуками и шорохами, я действительно спала. Спала на земле, подложив под щеку по привычке руку и мучаясь от непонятного, все еще бурлящего внутри жара. Было очень, очень жарко.
Но снилась мне зима и Алекс, как обычно в серебре, ледяной и по-мальчишески улыбающийся, поэтому спала я крепко и даже невыносимая духота не мешала.
— Просыпайся!
Голос Мины ввинтился в сознание, словно арбалетный болт. Я перевернулась на спину и застонала. Заметка на будущее: как бы ни было хреново, на земле больше не сплю. В конце концов, я Заклинательница бурь или кто?
— Софи! Вставай же!
— Ветра молчат, зачем мне вставать? — простонала, не желая вствать.
— Глаза открой! — в голосе приживалки отчетливо слышалось беспокойство.
Неподдельное волнение.
— Что, ну что?! — глаза пришлось все-таки открыть. Я уставилась на недовольную ведьму.
— Что ты видишь?
— Всего лишь тебя, — отозвалась, все еще пытаясь собраться с мыслями.