Хороший вопрос, ответ на который я пока не знал. А это что за…
За спиной Софи, в нитях силы, висел в воздухе небольшой, размером со сжатый кулак прозрачный шар. Внутри мягко и робко плясал единственный язычок пламени.
«Душа, — шепнула Зима мне на ухо. — Другая».
Другая душа?
Все по той же дурацкой легенде, чтобы полностью воплотиться в этом мире, Арманар должен был исполнить желание ведьмы, что ответила на его зов.
Думай, Гротери, думай!
Но болтаться над землей, теряя последние глотки воздуха, и думать получалось хреново. Мудак-ветер явно наслаждался, медленно сжимая стальные пальцы на моем горле.
Невозможность ударить в ответ и обрушить силу собственной стихии на урода бесила неимоверно.
— Иди на хер, — прошипел я, спуская с пальцев ледяные иглы.
Два вдоха, и шар за спиной Софи разлетается на тысячу осколков, рвутся нити силы, связывающие ведьму и временное пристанище для чужой сущности.
И снова меня прикладывает о стену, и громкий, отчаянный, яростный крик Заклинательницы и Арманара разбивает вдребезги еще луч назад казавшийся несокрушимым обелиск.
Гаснет и осыпается вниз пеплом огонек чужой души.
У меня есть передышка. Небольшая, всего несколько вдохов, пока засранец не придет в себя.
Если выживу, Софи до конца своих дней со мной не рассчитается.
Спину жжет огнем, кислотой, колет иголками и рвет на части, а нрифтовые стержни выскальзывают из пальцев.
Мне не надо доставать все, хватит и половины, чтобы проклятье уничтожило остальные. Но я сомневаюсь, что смогу зайти так далеко, дотянуться до тех, что внизу, просто. Но невероятно, невыносимо мучительно. Мешает кровь, делая штыри еще более скользкими, мешает боль.
— «Вылечи спину, Алекс», — проворчал я, одной рукой стараясь зацепить третий штырь, а второй создавая ледяной купол между мной и Заклинательницей. — Потом еще спасибо скажешь, что не вылечил.
Не только Софи разбиралась в проклятье Владимира, я тоже знал о нем достаточно, лишь бы сил хватило. Сейчас это единственный шанс. В конце концов, ему, по идее, должно быть все равно, кого жрать.
Арманар уже пришел в себя и сейчас старательно и упорно пробовал пробраться внутрь.
Насколько я мог видеть, ведьма опустилась на землю, плетение в ее руках хоть и не исчезло, но слегка приглушило краски.
Отлично.
Главное, не сойти теперь с ума от боли и не сдохнуть раньше времени.
Четвертый, пятый, шестой.
Зима помогала немного приглушить боль, оттягивала часть разрушительной силы на себя, но только часть. Ровно столько, чтобы я не потерял сознание. Да мне больше и не надо. Пока.
Седьмой, восьмой — чем выше я поднимал руку, тем сложнее становилось доставать штыри.
Неудобно. Сложно дотягиваться. Пальцы то и дело соскальзывали. Кровь залила подо мной всю землю. Приходилось останавливаться несколько раз, чтобы продышаться и дать сердцу и себе немного времени, чтобы успокоиться и привыкнуть к новой степени боли.
Девятый, десятый…
До одиннадцатого штыря я дотянуться ни с первого, ни со второго, ни даже с пятого раза не смог, пришлось изгаляться и создавать заклинание плети.
Я чувствовал, как медленно расползается по телу чернота, как проклятье жрет меня и мою силу, как вгрызается гнилыми зубами в мышцы и вены, затапливает легкие, подбирается к сердцу.
Еще немного.
Одиннадцатый, двенадцатый, тринадцатый.
На пятнадцатом я решил закончить.
Во-первых, дальше даже с помощью плети я не дотянусь, во-вторых, не выживу, да и в-третьих, если все получится, то необходимости в этом просто не будет.
Я закрыл глаза и сосредоточился.
Сейчас главное было поймать проклятье за хвост и заставить сожрать его часть Арманара, в чем, по идее, мне должна была помочь связь с Софи.
Настроиться на заклятье вышло гораздо проще, чем я полагал. Видимо, помогло тесное соседство с ним на протяжении стольких лет. А вот настроиться на ветер не выходило. Я чувствовал его, видел. Он, как огромный спрут, заполнил собой все вокруг, но в руки мне не давался.
Я рычал, бесилась внутри стихия, боль разрывала на клочки и осколки, убивая и тут же воскрешая, не оставляя в покое. Выл, рвал и метал по другую сторону купола ветер. Софи почти готова была броситься на меня. Почти?