Крыс мой приказ по своему обыкновению проигнорировал и увязался за нами.
Когда я все-таки потерял сознание, не знаю, но вот очнулся я через два дня в своей комнате от слишком громких споров Сабрины и Блэка.
— Это ты мне говоришь?! — кипела праведным гневом Сабрина.
— А кому мне говорить? Какого духа грани ты вообще влезла в этот спор с Сириусом, словно не знаешь, что он из себя представляет?
— Знаю! Если бы ты не вмешался, я бы его переиграла! — прошипела Сабрина.
У них в традицию входит выяснять отношения в моей комнате? Я вроде как болен и вообще…
Желание наорать на парочку и вытолкать обоих за дверь подавить удалось неимоверным трудом.
Сами уйдут рано или поздно, а мне пока что-то не очень хочется, чтобы они знали, что я пришел в себя. Разгребать, действительно, придется много, а я сначала хотел увидеться с Софи.
— Взбалмошная баба, — проворчал Блэк.
А вот это он зря…
— Как ты меня назвал? — приторно-нежно спросила герцогиня.
— Ты слышала.
Прощай, барс, Родина тебя не забудет.
Герцогиня не произнесла в ответ ни слова, только как-то торжественно-воинственно прошелестели юбки платья и угрожающе-тихо закрылась дверь.
— Бабы, — пробормотал барс через несколько вдохов, но все же вышел через пару лучей, вызвав облегченный вздох.
Я полежал еще какое-то время с закрытыми глазами, а потом попробовал встать.
При попытке перевернуться спина отозвалась тупой тянущей болью, но не настолько сильной, чтобы не суметь при желании ее игнорировать. Чтобы сесть, пришлось опереться на руки. Немного повело в сторону, кружилась голова, зверски хотелось пить и в душ.
Душ принимать я не рискнул, впрочем, рубашку надевать тоже: дух грани его знает, что там у меня на спине, но, если судить по тому, как все болело, когда я надевал штаны, зрелище явно не из приятных.
Ледяная стрекоза, выпущенная в окно, подсказала, где искать Софи. Она же помогла пройти по замку так, чтобы остаться незамеченным, и понять, что Заклинательница уже очнулась.
Ночное солнце отбрасывало причудливые тени на стены и окна, тихо шуршала под ногами трава, белый замок сейчас казался золотистым.
Я замер под окном ведьмы и прислушался к себе, Зима, словно сама, вложила в руку первый снежок. Он шлепнулся о стекло, стек вниз и упал на подоконник. Шторы остались без движения.
Как странно порой жизнь возвращает нас в моменты прошлого, со всей силы толкая в спину, чтобы вчерашний опыт остался всего лишь незначащим мгновением.
Второй снежок, третий и четвертый также остались без ответа. На подоконнике собрался уже небольшой сугроб, а за тяжелыми гардинами не мелькнула даже тень. Ну и куда ее понесло опять? Она же еще пять лучей назад была у себя: мои стрекозы не ошибаются.
В руке набух пятый снежный ком, я замахнулся…
— Александр Гротери, — раздалось строгое за спиной, — я, конечно, предполагала, что пережитое способно повлиять на тебя, но думала, что изменения будут в лучшую сторону, — я опустил руку, развеивая заклинание, но поворачиваться не торопился. — А вместо этого ты окончательно впал в детство.
— Зато я вылечил спину, — улыбнулся, пожимая плечами.
— Помню, — тихо прошептала Софи. — Мой отважный, мой храбрый повелитель Северных земель, — прохладные пальцы едва ощутимо коснулись спины. Не было боли, даже легкого жжения не было, просто приятный холод, словно ветер, ласковый и едва ощутимый. Мне даже дышать расхотелось отчего-то.
Я скорее услышал, чем почувствовал, как ведьма подошла ближе. Рука со спины переместилась на ребра. А через миг Заклинательница обняла меня, легко и осторожно прижавшись сзади.
Несколько вдохов прошло в тишине. Я стоял, закрыв глаза, и вдыхал запах морошки, перебирал тонкие пальцы, накрыв ее ладони своими. В ушах гудело, сердце клокотало где-то в горле.
— Знаешь, а я ведь могла убить тебя, — прошептала она куда-то мне между лопаток. — О чем ты думал?
— Я не думал, — тоже шепотом. — Ты же знаешь, что нечем.
— Дурак ты, Гротери, — вздох. — Такой дурак.
— Да, зато живой, — фыркнул, все еще наслаждаясь прикосновениями.