Я достала с полки последнюю книгу как раз в тот момент, когда тревожно забив крыльями под потолок взлетела Кахима, а дверь в библиотеку с громким стуком распахнулась.
— Кахима, все хорошо, — остановила я, готовую вцепиться в незваного гостя сову. — Белая красавица плавно развернулась и села на подлокотник кресла, не сводя огромных желтых глаз с мужчины.
— Госпожа Софи…, - тихо начал Лерой, явно стараясь справиться со злостью.
— Хорошо, что вы меня нашли, господин граф, поможете донести книги до комнаты, — перебила его я. — И еще… Скажите, вы действительно полагаете, что сможете спровоцировать меня на скандал вот так легко? Я семь лет во дворце, и подобное ребячество меня лишь утомляет. Поверьте, я точно также как и вы закалена в боях, только несколько иного рода. — Лерой резко поклонился, и, подойдя, поднял с пола книги, а вот в глазах сверкнуло упрямство.
— Я — наглец, Софи, и упрямец каких поискать, — перешел мужчина на "ты", — но не дурак.
Считаю, что в сложившихся обстоятельствах нам действительно лучше попробовать стать если не друзьями, то хотя бы приятелями. Я буду пытаться, но и от тебя жду того же.
— Рада, что мы друг друга поняли, — чуть улыбнулась я, делая шаг к выходу.
— Софи? — окликнул меня Лерой.
— Да?
— Твоя сова, кажется, нацелилась на мой хвост, — я обернулась через плечо и увидела, что Кахима действительно не сводит хищного взгляда с обозначенной части тела. Она перебирала на месте лапами, крылья подрагивали в нетерпении, а тело было немного наклонено вперед.
— Кахима, не позорь меня, — щелкнула я пальцами. Птица тут же заняла вертикальное положение и отвернула голову. — Спасибо тебе, милая. — Подошла я к нахохлившейся маленькой притворщице, осторожно коснувшись рукой макушки. — Ты можешь лететь в птичник, а завтра мы с тобой обязательно погуляем. — Кахима тут же встрепенулась, взмахнула крыльями, зависла у меня над плечом, коснувшись крылом моей щеки, и в следующий вдох громко ухнув, вылетела в окно, через миг плетение, висевшее на ней, потеряло свою силу.
— Извини ее, она еще молодая, любопытная.
— Вся в хозяйку, — указал мужчина глазами на гору книг в своих руках. Я пожала плечами и открыла дверь, пропуская Лероя вперед.
Молодая — да, любопытная — однозначно, нет.
До моих покоев мы дошли в молчании, горгулья проверил комнату, плотно закрыл окно и, пожелав мне спокойной ночи, остался за дверью. Я же, приняв ванну и скинув платье, погрузилась в чтение и как всегда засиделась до рассвета. Информации было много, разной, и по большей части лишь теоретической, понять, что со мной происходит до конца так и не удалось. Вариант с магией Лукаса отпал практически сразу же, а вот странное заклинание надо было еще проверить, но это только завтра. Бал закончился пол оборота назад, Алекс скорее всего уже лег, а если не лег то… снова становиться свидетельницей его развлечений мне не хотелось.
Я зевнула, задернула шторы, убрала книги на столик и рухнула спать.
А на утро на подоконнике меня ждал подарок — аккуратно перевязанная серебристой лентой охапка потемневших осенних листьев и маленький вестник с коротким "извини".
Лерой?
Глава 2
Александр Гротери, владыка Северных Угодий и повелитель Северных Земель.
Я сидел на краю треснувшей чаши старого фонтана, строил ледяные дворцы и думал, а в утреннем тумане кружились снежинки, укрывая землю вокруг, ложась мне на плечи и волосы, стекая каплями по лицу.
Так много еще предстоит сделать, так много еще предстоит изменить, еще больше восстановить, но ведь начало уже положено, не так ли? Так почему у меня нет уверенности в том, что я делаю?
Я сжал руку в кулак, и очередной дворец рассыпался на кусочки у меня под ногами, остались лишь колонны, и я перевел взгляд на них. С безжизненного куска льда на меня как всегда грозно взирал предыдущий Повелитель. Хмурый, строгий, с тонкой линией плотно сжатых губ и вечным недовольством в глазах. Таким я его запомнил.
Владимир Гротери — великий и ужасный…
Я смотрел на высеченные в камне черты лица и не испытывал ни трепета перед его величием, ни страха, ни тем более ужаса. Я улыбался. Устало и зло, стараясь не чувствовать боли в позвоночнике.
Ничего у тебя не вышло, старый кретин. Ничего не получилось. Каково тебе теперь оживать по моей прихоти в стихии, пребывать в забвении и смотреть на то, что я создал, на землю, которую поднял из праха, и на мою улыбку? Не ожидал, не предусмотрел, не разглядел. Обидно должно быть?