— А здесь живет Кахима, — остановилась я посреди большой открытой поляны рядом с достаточно высоким холмом, который служил домом моей сове, и нахмурилась. Птицы в гнезде не было. — Олаф, скажите, а где… — громкое уханье не дало договорить и заставило поднять голову вверх. Эльфы тут же окружили принцессу, напряглись, намереваясь достать оружие. Но через вдох Алекс что-то крикнул, и дроу успокоились. А белая плутовка медленно и нехотя спланировала вниз, красуясь перед почтенной публикой.
Огромные лапы взрыли землю, от ветра, поднятого мощными крыльями, плащи и юбка принцессы взметнулись вверх, эльфы прикрыли глаза. Зная, на что способна расшалившаяся полярница, свою одежду я придерживала руками. Сова еще раз громко ухнула и склонила голову на бок, рассматривая посетителей огромными золотыми глазами.
— Это моя Кахима, — улыбнулась я, гладя птицу по подставленному прохладному боку. От нее успокаивающе пахло ветром и росой.
— Какая красивая, — протянула принцесса. — А почему она не спит?
— Совы чувствуют своих хозяев, принцесса, — поклонившись, начал объяснять Олаф. — Кахима проснулась сразу же, как только в птичник вошла госпожа Заклинательница.
Это было не совсем правдой, точнее не всей правдой. Полярные совы — обычно спят ночью, а охотятся днем, но так получилось, что Кахима у меня не совсем "нормальная полярница" и охотится предпочитает, как и все — ночью.
— А где же ваша сова в таком случае, Александр?
— У меня нет совы, у меня есть фарун, — едва заметно улыбнувшись, ответил Повелитель.
— Он живет отдельно от сов, потому что температура птичника ему не подходит.
— Как интересно! — хлопнула в ладоши Амелия. — А можно мне ее погладить?
— Кахима? — спросила я у птицы. — Разрешишь? — полярница коротко ухнула и села.
— Она не против.
— Конечно, разве можно отказать очаровательной принцессе? — выгнул Алекс бровь. И непонятно было, то ли он сказал это серьезно, то ли саркастично.
Эльфийка несмело шагнула к сове и осторожно провела ладонью вдоль крыла. Один раз, другой, третий. Полярница не возражала, но и большого удовольствия от процесса не получала. Амелию она просто терпела. Свою хитрюгу я знала достаточно хорошо, чтобы сомнений в этом не возникло.
Через какое-то время терпение у птицы лопнуло окончательно, и она сделала аккуратный шаг в сторону, ускользая от очередной порции навязанной ласки. Дроу на миг замерла, а потом надула обиженно губы. Александр был прав: она — сущее дитя.
Кахима отошла за меня и ткнулась головой в спину. Полярница всегда отлично понимала, что мы с ней не равны в силе, поэтому действовала осторожно, так что меня даже не качнуло.
— Скажите, Александр, а на свадьбу мы полетим? — глаза молодой принцессы сияли от предвкушения.
— Вынужден вас разочаровать, Амелия, но, скорее всего, мы пойдем порталами. Ветра в Гроштаде в это время года настолько сильны, что даже совам с ними не совладать.
— Как жаль, — опять скуксилась девушка. — А можно тогда прокатиться сейчас?
Разумеется, в сопровождении опытного наездника.
— Принцесса Амелия, это слишком опасно, мы не можем вам позволить… — нахмурился Дориан, эльф сопровождения.
Оказывается, они все-таки умеют разговаривать, а то я уже начала подозревать, что им сова язык откусила.
Кахима, все еще прижимающаяся к спине головой и остающаяся со мной в контакте, недовольно ухнула, показав картинку копошащихся в земле червей. Ясно. Язык дроу плутовку не интересовал ни как первое, ни как второе, ни как даже компот.
"Прости, хитрюга. Это просто выражение".
Пока я общалась с птицей, спор продолжался и, судя по всему, набирал обороты.
Эльфийка забыла, что в птичнике голос повышать нельзя, и уже чуть ли не кричала на "твердолобую" свиту. Олаф занервничал.
— Амелия, прошу вас, тише, — сделал шаг в сторону принцессы Алекс. — Господин Дориан прав: это, действительно, опасно даже с сопровождением.
— Алекс, не будьте занудой, — сердилось дитя. — Не принимайте их сторону. А ты, Дориан… — повернулась она к мужчине, — я все расскажу брату!
— Как пожелаете, — смиренно поклонился мужчина. — Но летать на совах вы не будете.
— Дориан. Я приказываю!
— Нет, — мужчина говорил тихо, но вкрадчиво, а вот Амелия все увеличивала и увеличивала громкость. Олаф начал плести заклинание ограниченной завесы.
— Принцесса, давайте лучше я покажу вам птенцов, — влезла я, пытаясь переключить внимание капризного ребенка с полетов на мелких совят. — Здесь совсем недалеко.