Кахима показала изображение, в котором мы с ней и тремя другими совами летели навстречу растревоженным мамашам.
"Спасибо!" — я снова поклонилась, и белая хитрюга развернулась, чтобы лететь в другую сторону. Стена уже осыпалась мелкими мерцающими снежинками. Как раз в этот момент нас догнал Лерой и, тяжело дыша, попытался подняться выше, видимо, окончательно устав сражаться с потоками ветра, создаваемыми крыльями птиц. Получилось у него попытки с пятой, когда я попросила полярницу на миг замереть в воздухе.
— Только не говори, что мы летим назад! — проорал горгулья над моей головой.
— Хорошо.
— Софи!
— Гром, Серый и Холод успокоят хозяев основной зоны. Наша задача — уговорить мамочек.
— Можно я сам ее придушу?!
— Кого? — не сразу сообразила я.
— Принцессу!
— Нет! Это развлечение оставь мне, я обещала Кахиме!
"Милая, можно горгулья полетит на тебе? Он устал", — попросила я. Сова легко поднялась выше, подставляя спину, я как могла, неловко, почесала любимице шею и возле крыльев, отчего она едва ощутимо повела плечами.
— Садись! Она разрешила!
Лерой с явным облегчением устроился сзади.
— Да не тяни ты перья на себя! — проорала я, уже жалея о своем решении. — Вырвешь, и она тебя сбросит, не сжимай сильно ноги.
— Пытаюсь! — через несколько вдохов отозвался мужчина.
— Плохо пытаешься! — Кахиме действительно было неприятно, я почти физически чувствовала боль птицы. Но и Лероя винить не могла, неизвестно, как бы я реагировала, сядь без подготовки на полярницу, да еще без седла. Мужчина возился сзади, стараясь устроиться удобнее, действительно пытаясь ослабить хватку, но стоило его пальцам хоть чуть-чуть разжаться, как порывом ветра горгулью тут же отшвыривало назад.
Твою сову!
— За меня держись! — мужские руки стальным кольцом обвились вокруг талии, а на ухо облегченно выдохнули. Полярница, почувствовав перемену в настроении второго ездока, заметно ускорилась. До разбуженных мамочек осталось меньше десяти взмахов. Я попросила Кахиму показать, что творится внизу. Судя по картинке, время у нас еще было: Олафу все-таки удалось повесить защиту на эльфов, да и те, сообразив, что творится что-то не совсем обычное, ощетинились плетениями.
Возглавляла стаю злых наседок Нешка — самая молодая самка, только суман сидевшая на яйцах.
Дело — дрянь!
— Что не так? — спросил Лерой, ощутив, как напряглась моя спина.
— Переговоры будут долгими, и я не уверена, кто выйдет из них победителем.
Дежа, Ром и Шамаль полетели вперед, перехватывать и успокаивать еще только собравшихся подниматься на крыло птиц, а мы с Кахимой опять зависли.
— Не высовывайся, Лерой. Даже не дыши! — прокричала я, внимательно наблюдая за небом. Слева приближались Алекс и его Мышь, вот только разозленные мамаши были быстрее. — Лерой, меняем план. У тебя хватит сил долететь до Повелителя?
— Ты меня недооцениваешь! — взмахнул горгулья крыльями.
— Не приближайтесь, пока я не позову! — граф кивнул, и полярница облегченно вздохнула, когда дополнительный вес исчез.
"Нешка! Нешка, подожди, пожалуйста. Выслушай", — обратилась к ведущей сове, стараясь не показывать ей нервозности, стараясь говорить уверено. Изо всех сил стараясь.
Кахима не стала демонстрировать никаких картинок, лишь громкий крик обеспокоенной матери, пронзительный и оглушающий, разнесся над "малым лесом".
"Нешка, прошу. Я понимаю твою злость. Прости меня, пожалуйста. Это я недосмотрела и не уследила, а глупая девчонка ни в чем не виновата. Мне жаль, что мы потревожили вас, мне невероятно стыдно. Мы все виноваты. Я очень вас прошу…"
Еще один крик, но уже громче: ухала почти вся стая. Совы все поднимались и поднимались в воздух, казалось, их крылья способны закрыть солнце, огромные тела укрыли тенью деревья внизу.
"Пожалуйста. Эльфийка — всего лишь глупое недоразумение. Я обещаю, что больше ноги ее не будет в птичнике".
Нешка забила крыльями сильнее, бурое оперение переливалось в лучах солнца, в обычно спокойных глазах птицы плескался настоящий гнев, а лапы были вытянуты, как для броска. Кахима могла мне ничего не показывать, я и без того знала, что мамаши готовы разорвать дроу за свое потомство, за те короткие мгновения страха, которые им пришлось испытать. Мелкая гадость переполошила все гнездовье.
Александр, Мышь и Лерой замерли, не долетев до нас тридцати взмахов, и хоть я не видела лица повелителя, но чувствовала, как в воздухе разливается холод. Как с каждым вдохом он становится прозрачнее и тяжелее. Грун, очевидно, держал какое-то плетение.