— Софи?
— Просто устала. День был долгий.
— Еще раз увижу тебя в подобном состоянии, переломлю через колено и всыплю.
— Не ворчи, — тихо улыбнулась Заклинательница, лежа у меня на руках. А меня вдруг прошило от макушки до ног. Какое-то странное непонятное чувство, непривычное.
Чувство абсолютного покоя и умиротворения. Умиротворенным и спокойным я себя не чувствовал никогда. Вообще. Даже в утробе матери. Несколько вдохов я еще постоял, вглядываясь в засыпающую ведьму, а потом все-таки направился во дворец. Пару раз она предпринимала героические попытки идти самостоятельно, выходило так себе, Софи хватало на несколько вдохов, а потом приходилось снова ее подхватывать. Стоило нам зайти внутрь главного холла, как она сдалась окончательно, а я облегченно выдохнул.
Серьезно, нести девушку самому было гораздо проще, чем постоянно следить, как бы ведьма не убилась.
Кровать в ее комнате была уже разобрана, плотные шторы наглухо задернуты, как всегда пахло травами и свежестью. Я осторожно уложил Заклинательницу на кровать, снял обувь, глядя, как темным шоколадом отливают в свете единственного светляка волосы, укрыл одеялом и присел рядом.
— Я серьезно, еще раз увижу подобное — заберу все твои котелки, травы и снадобья и отправлю в горы на воды.
— Угу, — Софи повернулась на бок и подложила под щеку ладонь.
— Спи, ведьма, — я наклонился и поцеловал ее куда-то в висок, удивляясь собственному внезапному порыву. Просто сейчас Заклинательница выглядела так… Не знаю, конкретно, как, но так, что ее очень хотелось поцеловать.
Дебил.
А через двадцать лучей я и сам провалился в сон, чтобы наутро очнуться от топота ног слуг и какой-то всеобщей нервозности: хлопали двери, гремела посуда, кто-то слишком громко орал прямо под моей дверью.
Я поднялся, с трудом разлепил глаза, замотался в простынь и рванул на себя дверь, выходя в коридор.
— Я обычно добрый и ласковый, но когда меня будят спустя три оборота, во мне как-то резко просыпается жажда крови, криков и кишок. Сириус, будьте добры, объясните, что вы так громко обсуждаете под моей дверью с господином Жиромом. Может, я к вам даже присоединюсь? — Советник и один из штатных лекарей дворца нервно шарахнулись в сторону, боясь поднять на меня взгляд.
— Господин Жиром, вам сова язык откусила?
— Мне — нет, а вот принцессе — да, — выпалил лекарь.
На несколько вдохов воцарилась полная тишина, было слышно даже как в конце коридора потрескивает светляк. Потом я переварил услышанное, взъерошил волосы и ушел к себе — досыпать. Но стоило сделать от двери несколько шагов, как в нее осторожно поскреблись.
— Ну что еще? — вопрос вырвался почти натуральным стоном.
— Мой повелитель, — в проеме возникла голова Сириуса, — а…
— Я иду спать.
— А нам что делать? Как же принцесса?
— Ждите, пока вернет, — пожал я плечами.
— Кто?
— Сова.
— Что вернет? — еще больше запутался такой же, видимо, сонный, как и я, министр.
— Откушенный язык. Только тихо ждите. Разбудите Заклинательницу — убью. И советую вам зайти попозже к Блэку. Он прояснит ситуацию.
Ошарашенный министр неуверенно кивнул и закрыл дверь, через десять лучей все стихло, и я снова провалился в сон.
Когда проснулся, солнце было уже в зените, а в замке царила подозрительная тишина.
Завтрак прошел в кабинете, так же в приятной тишине и в компании отчетов советников.
Я просматривал бумаги, проставлял подписи и комментарии. Виктор успел подготовить дарственную на имя Конийского, а заклинатели льда сделать соответствующий орден. Из распахнутого настежь окна пахло летом, сочной травой и абрикосами, легкий ветерок шевелил занавески и шелестел бумагами.
Через три оборота все срочные дела были закончены, и, свалив остатки на секретарей, я отправился в покои к принцессе. Исключительно чтобы "проверить".
Дверь мне открыл все тот же Дориан, только еще более уставший, и криво улыбнулся.
— Повелитель, — эльф поклонился и отступил назад, пропуская меня в гостиную.
— Добрый день, Дориан. Я зашел справиться о самочувствии принцессы Амелии. До моего сведения довели, что утром она себя плохо чувствовала. Надеюсь, сейчас с ней все в порядке?
— Более или менее. Сейчас с принцессой Заклинательница. Пытается успокоить девушку.
— Все так плохо? — я опустился в кресло, кивком головы разрешая темному тоже сесть.
— Ночью ее Высочеству приснился дурной сон. Что-то про сов и тишину. Амелия — очень впечатлительная девушка, и наутро она потеряла возможность говорить, — вдруг улыбнулся дроу.