— Тебе, видимо, надо почаще проклинать и наводить сны.
— Ага. Все по негласному закону ведьм, — буркнула Заклинательница.
— Это какому?
— Ну, знаешь, — повела она плечом, — сделал другому гадость — на сердце радость.
От нового взрыва смеха удержаться я не смог. Хохотал несколько лучей.
— Ты замечательная, — поцеловал хрупкую руку сквозь перчатку.
— О, ну да. Я сделала другому живому существу плохо и больно, а ты говоришь, что я замечательная. Мило, — надулась Заклинательница.
— Во-первых, мы оба знаем, что дроу это заслужила, во-вторых, ты прокляла ее не навсегда, а лишь на время, и в-третьих, ты действительно замечательная. Иметь такого друга, как ты — невероятная удача.
— Ага, а еще на него можно спихивать государственные дела, — ехидно ответила ведьма, сбрасывая обувь и кладя подбородок на согнутые колени. Вдруг совсем некстати вспомнились ее бирюзовые чулки. Тонкие-тонкие, полупрозрачные.
Тьфу!
— Протестую! Тебе я отдаю только то, что ты хочешь сама, — расплылся я в улыбке.
— Согласна. А еще ты гораздо лучше, чем хочешь казаться. И поэтому мне тоже повезло с другом, — тихо ответила Заклинательница. Я отчего-то снова завис, смеяться расхотелось напрочь, глупости говорить тоже.
— Нет, милая, просто ты смотришь на меня по-другому, — хмыкнул я. Софи ничего не ответила, только улыбнулась как-то странно и пожала плечами. А я еще какое-то время смотрел на девушку, на тонкий профиль и задумчивое выражение лица, на то, как она сидит, подтянув коленки к груди, устроив на них подбородок. Софи любила так сидеть, особенно любила отчего-то в моем кресле.
Не знаю, может, ведьме так проще думалось. Мне проще думалось, когда я хрустел костяшками пальцев, вот только Заклинательницу это откровенно бесило, и при ней я старался себя сдерживать. Получалось не всегда.
Время до вечера пролетело незаметно. Заклинательница ушла собираться, меня позвал Сириус, чтобы решить, что делать с вестником, который сегодня утром пришел от горгулий. Все это время Амелию я не видел. Принцесса предпочла обедать у себя в покоях и, судя по шепоткам служанок, видеть никого кроме своих приближенных не желала.
А вечером мы уже были в Гроштаде — сердце Северных Земель.
Гроштад — один из самых богатых, самых больших и самых старых городов. Он пережил восьмисотлетнюю войну и суровые зимние ветра, узкие улочки и невысокие дома еще помнили своих прошлых победителей и проигравших, фонтанчики и площади хранили в памяти, наверное, сотни тысяч лет. Иногда казалось, что время здесь застыло, а иногда, наоборот, что именно в этом месте оно несется с чудовищной скоростью.
Графиня Гроштадская и ее дочери встретили нас не совсем так, как положено встречать Повелителя и его Заклинательницу — учтиво, официозно и помпезно. Нет. Она была добродушна, смешлива и плевать хотела на все правила.
Но Сабрина на то и герцогиня, чтобы в разумных пределах иметь возможность пренебрегать протоколом. Она умела вести беседу, казалась непринужденной и изысканной, была невероятно приятной и умной. Ее дочери, впрочем, тоже от матери не отставали. Лада делала заметные успехи в области травничества, а Ирис — старшая, та, ради которой мы и приехали — недавно открыла несколько ателье по пошиву одежды.
Основная часть гостей ожидалась только на следующий день, и ужин прошел в практически семейной, тихой обстановке.
Дом был почти полностью украшен к предстоящему торжеству, еда и напитки, как всегда, радовали и глаз и желудок.
Я любил это поместье, любил его хозяйку и испытывал что-то наподобие братских чувств к обеим девушкам. Сабрина раньше часто бывала во дворце вместе с мужем, сейчас — все реже. И хоть герцогиня уже немолода, каким-то непостижимым образом все мужские взгляды, стоило ей появиться в комнате, всегда были обращены на нее.
Удивительная женщина и очень мудрая. И меня знает как облупленного.
К концу ужина благодаря стараниям Сабрины и Софи Ирис и Лада были покорены эльфийской принцессой, а ее хмурая свита хоть немного расслабилась. Гости неспешно переместились в сад, а герцогиня увела меня в кабинет: "выпить по бокалу чего-нибудь бодрящего и посплетничать".
Женщины, что с них взять?
Я убедился, что Заклинательница под присмотром Лероя, и только потом согласился. Не знаю, вполне возможно, у меня тоже развилась всеобщая царская болезнь — паранойя — но отчего-то мне было тревожно. При взгляде на ведьму, слегка тянуло спину и покалывало кончики пальцев от холода.
— Ты только не обижайся, но выглядишь так себе, Алекс, — начала герцогиня, наливая и мне, и себе клюквенного вина, оно слегка горчило и приятно обволакивало горло.