— Софи? — тут же отреагировал Лерой.
— Боюсь, затычки для ушей тебе сегодня пригодятся еще не раз, — пояснила с улыбкой. — Есть второй комплект?
— Все так ужасно?
— Нет, конечно, большинство из них, действительно, хорошо играет и поет, но… есть выдающиеся экземпляры, — поспешила успокоить графа.
— Софи, — Алекс подошел, как всегда, бесшумно и незаметно, на руке, как корзинка с прошлогодними грибами, висела вдова Ромаль, тут же переданная в руки еще больше поскучневшего графа, — мы не договорили.
Слишком понятливый Лерой увел вдовушку подальше, а я, вздохнув, вышла на террасу вместе с Повелителем. Он прошел мимо резной скамьи и остановился у перил, я встала рядом, в тени дерева в кадке.
Воздух был по-вечернему свеж, летний восточный ветер, Барук, играл подолом моего платья и ветвями раскидистых елей, не заходящее в это время года солнце наполняло алыми отсветами в принципе привычный пейзаж, где-то вдалеке слышался плеск волн озера.
— О чем ты хотел со мной поговорить? — спросила я, когда молчание Александра надоело.
— О том, что ты злишься на меня.
— Я не злюсь.
— Злишься. Вот только я не могу понять: ты злишься из-за поцелуя или из-за того, что я не дал тебе засунуть нос в гостиную…
— Давай, про поцелуй мы вообще забудем.
— Почему? — искренне удивился мужчина, поворачивая ко мне голову.
— Тебе действительно нужен ответ? — не поверила я, а потом вспомнила свой сон. Слова друга пробудили воспоминания. Жаркие, сбивающие с толку ощущения. Пришлось сжать руками веер, чтобы скрыть их дрожь. — Не зарывайся, Александр Гротери, если я разозлюсь по-настоящему, тебе это не понравится.
— А ты умеешь злиться по-настоящему? — уголок его губ дернулся. — Разве, Софи?
— Так же, как и ты вчера.
— Раскусила, — хмыкнул грун. — Ты так меня испугалась. Испугалась того, о чем даже представления не имеешь. Скажи, что такого ужасного в моем поцелуе, во мне? И вчера…
Софи, за очень долгое-долгое время ты была настоящей, почему я так редко вижу тебя такой?
— В тебе нет ничего страшного, Алекс, и в твоих поцелуях тоже, — я не поворачивала к нему головы, боясь выдать себя и свои чувства: злость, досаду, раздражение. Что-то тихо ныло и скреблось внутри, так тихо воет молодая метель, едва слышно скребется в печной трубе и у порога. — Нас окружала толпа не совсем трезвых грунов. Я не хочу, чтобы из-за глупого случая, из-за всеобщего пьяного настроения, о нас с тобой ходили необоснованные слухи. И без того духи грани знают что болтают.
— То есть, если слухи будут обоснованными, ты согласна? — усмехнулся засранец.
— Ну вот опять! Тебе это удовольствие, что ли, доставляет?
— Огромное, — все еще улыбаясь, признался мужчина, большая ладонь легла мне сзади на шею, я все-таки отважилась повернуть голову в его сторону.
— О! Ради Зимы! — всплеснула я руками. — Ну и что, по-твоему, ты сейчас делаешь?
— Хочу, чтобы ты перестала злиться и улыбнулась, — его глаза затягивали, как омуты. Не было во вьюжном серебре того веселья, что он хотел показать. А по моему телу пробегали мурашки. Щекотали в груди, заставляли чаще биться сердце. Я на несколько вдохов закрыла глаза.
— И ты ошибаешься. И вчера, и сегодня я — настоящая, просто разная.
— Правда?
— Правда.
— Тогда улыбнись мне, ведьма.
— Вот так? — фальшивая улыбка груна не убедила, он лишь скривился, потом коротко хохотнул. Его рука с шеи опустилась мне на плечо, Повелитель прижал меня к себе.
Кажется, мир восстановлен?
— Потренируйся как-нибудь перед зеркалом, — свободной рукой Алекс стянул с меня перчатку, засунул ее себе в карман и взял ладонь в свою.
— Алекс, если сейчас сюда кто-то вы…
— Плевать.
— Что…
— Не дергайся. Сколько ты уже среди толпы? Я не хочу стать свидетелем твоего очередного обморока, — стихии заструились между нами, казалось, я даже видела легкое свечение. Воздух стал холоднее, на нос упала маленькая снежинка и тут же растаяла.
— Твоя правда, что-то часто я падать стала. Лерой сказал, вы ничего не нашли, — бороться с ним бесполезно, поэтому пришлось расслабиться и перевести тему.
— Не нашли.
— Возможно, я просто переутомилась, — пожала я плечами, стараясь не обращать внимания на близость Александра, на его запах, на его руки, на напряженное, сильное тело рядом. — Слишком резко возросла во мне магия, а организм перестроиться еще не успел. Вот и привиделось ветер знает что.