Софи притихла за спиной, только слышно было шелест юбок и сбившееся дыхание.
Стражники уже развернули портал. Я кивнул и шагнул в черную воронку, утягивая туда же почему-то напрягшуюся Заклинательницу. Ее ладонь в моей руке дрожала.
Нас выплюнуло из стационарного портала в каменном приемном зале недалеко от главной крепости. Я не заметил, как пересек двор, толкнул двери главной башни, не обратил внимания на обеспокоенных грунов, в этот час выскочивших из своих домов, не стал разговаривать с градоправителем, оставив это удовольствие Блэку. Отметил только, что Сириус и Барук тоже тут, а с ними около двух сотен дознавателей.
Протиснувшись сквозь узкую дверь на самом верху башни, я подал руку отчего-то замешкавшейся Софи и почти вытащил ее наружу, подлетел к краю.
— С юга идет. Кто это, Скади или Лок?
— Не уверена, — пробормотала ведьма.
— Не важно, настраивайся, остальное потом решим.
Мы сейчас были в центре города, в его самой высокой точке. Отсюда стекающиеся к площади груны напоминали живую темную воду. Тонкие на периферии ручейки становились все больше и шире, чем ближе подходили к главным улицам, все громче и беспокойнее, кое-где в этом потоке мелькали голубые и синие светляки стражников и магов, указывающие путь. Жители Белого города шли к шести главным площадям, на которых и должны были открыть порталы. Пока не сильно обеспокоенные, но это только затишье. Если буря войдет в силу, здесь начнется хаос. Надо успеть всех убрать до этого момента.
Дико. Но отчего-то казалось, что Софи в этот раз не справится. Не знаю: может, ноющая спина, может, вкус горечи во рту, может, общее настроение. Не знаю…
Небо над головой напоминало старую пергаментную бумагу, как свиток, пролежавший на полке не одну тысячу лет. Когда достаешь такой, обязательно сыпется пыль. Но просто крупинки, а целые хлопья. Солнце выглядело неровным красно-коричневым пятном, а сине-черное море сходило с ума, грязную пену волн было видно даже отсюда. Блэк был прав: порт полностью уничтожен. Гнулись деревья — какие-то не выдерживали и ломались, какие-то просто кренились к самой земле — в воздухе стояла пыль, ветер почти больно бил по щекам, а на небо на горизонте я предпочел вообще не смотреть, вместо этого развернувшись к ведьме.
— Софи?! — она просто стояла. Стояла и ничего не делала.
— Что?!
— Ты издеваешься?! — я подлетел к ней, стянул с рук перчатки. — Какого духа грани…, - но договорить так и не смог, ведьма вдруг уставилась мне за спину, медленно оглядела линию горизонта и испуганно дернулась в сторону, стараясь вырваться. Я перехватил ее чуть выше запястий.
— Софи…, - позвал я, а девушка дернулась еще раз, закрыла голову руками, из глаз брызнули слезы, и она осела на пол.
— Не хочу, не хочу, не хочу! — ветер с каждым вдохом, становился все сильнее, а у Заклинательницы началась истерика. Настоящая бабская истерика в самом жутком ее проявлении. Девушка, прятала, покрасневшее лицо в ладонях, мотала головой и скулила. — Почему? Ну почему все должно быть так? Я не хочу! Разве мне мало? Мало? Что я сделала такого, за что меня прокляли? Не хочу, не хочу, не хочу!
— Софи, милая, — я присел рядом, стараясь говорить спокойно, понимая, что с каждым лучом времени становится все меньше и меньше, — все будет хорошо. Послушай, ты же не в первый раз успокаиваешь бурю…
— Не буду, я не хочу! Я ничего не знаю!
— Тебе знакомы эти ветра…
— Нет! — почти рык.
— … надо просто успокоиться…
— Я не хочу, не хочу, не хочу!
— …и попробовать. Милая, давай же, — я потянулся к ведьме, пытаясь убрать ее руки от лица, — посмотри на меня.
— Нет! — Софи рванулась от меня с такой силой, что я лишь чудом устоял на ногах, вскинула руку, и в следующий миг боль обожгла щеку, на серый камень закапала кровь.
Ведьма оцарапала меня и тут же бросилась к двери.
Ну да. Попробуй, обгони!
Мне удалось перехватить девушку у двери, прижать к себе спиной, удерживая руки.
Ведьма брыкалась как… как ведьма она и брыкалась, что-то шипела, пыталась вывернуться, выскользнуть, извивалась и изворачивалась всем телом, старалась ударить меня ногами, головой. Ее лицо было перекошено, глаза потемнели настолько, что казались черными, губы были искривлены. Она все еще плакала.
— Не хочу. Пусти, пусти меня!
— Софи, успокойся, пожалуйста, — я старался держать себя в руках, достучаться до знакомой, обычной девушки, сквозь непонятную бешеную истерику. — Я помогу тебе.
— Ты! Да чем ты можешь помочь?! Отпусти!
— Софи, я не хочу действовать силой.
— Нет! — она завизжала, завизжала так громко, что я думал, у меня взорвется голова.