И все-таки, а что если надавить посильнее?
Я застыла, хмурясь. Что за мысли такие?
И опять вернулась к бритью.
Закончив, стряхнула с лезвия остатки мыла, а заодно и с себя непонятный дурман, отошла на шаг, кладя бритву на раковину. А когда развернулась назад, Алекс стоял вплотную, заканчивая вытираться. Грун поднял мою руку, положил к себе на щеку.
— А проверить? — в снежных глазах плескалось веселье и что-то еще… что-то тревожащее и тревожное. Откровенное.
Я, как в трансе, провела пальцами по щекам, подбородку, над губой мужчины и под ней, действительно проверяя свою работу. Было удивительно, и тоже странно околдовывало.
Какой он все-таки горячий…
— Хорошо получилось, — улыбка вышла несмелой.
— Да, маленькая ведьма, — Алекс наклонился к моему уху. — Спасибо.
У меня мурашки по коже пробежали от этого хриплого, тихого "спасибо", от его близости, от того, что он почти голый, от лимонно-ликерового запаха.
Что…
Зачем он это делает?
— Не за что, — я отстранилась, очередная улыбка вышла уже уверенней. — Одевайся и приходи завтракать. Все, наверное, уже давно остыло.
В комнате я опустилась в кресло и попробовала понять, что только что случилось.
Понять не удалось. Совсем не удалось, лишь немного восстановилось дыхание. Алекс снова затеял какую-то игру? Снова дразнит? Глупо как-то… Зачем?
Очередной стук в дверь в который раз не дал додумать. В комнате появились Лерой и незнакомый грун.
— Софи, я привел лекаря, это господин Эдвин.
— Мое почтение, госпожа Заклинательница, — поклонился мужчина, за спиной раздались шаги: Александр вышел из ванной.
— Добрый день, господин лекарь, — вздохнула я, отворачиваясь и подходя к кровати. — Мне лечь? Сесть? Остаться стоять? Может, попрыгать на одной ноге?
— Для начала расскажите, что вас беспокоит, — отозвался добрый дядя-лекарь.
Временное помешательство.
— Я стала часто падать в обмороки, появились… странности в поведении, — пояснила в итоге, с трудом проглотив, желавшие сорваться с языка, слова.
— Лерой, выйди, — бросил Александр. Горгул поклонился и скрылся за дверью, Повелитель сел в кресло.
— Но… началось, пожалуй, все с интирита. Вы знаете, что это такое? — судя по растерянности во взгляде, Эдвин слышал название впервые.
— Расскажите, — попросил он.
Я бросила красноречивый взгляд на Алекса и, вздохнув, объяснила доброму, но ни духа грани не знающему мужику про кривое, провалившееся проклятье.
— Когда, говорите, это случилось?
— Около сумана назад, — пожала плечами, прикидывая время. Травник похмыкал, потеребил куцую бородку узловатыми пальцами и попросил меня все же лечь. Я послушно исполнила просьбу, начав медленно закипать.
— Надеюсь, вы знаете, что до меня нельзя дотрагиваться.
— Меня предупредили.
Я вытянула руки вдоль тела и закрыла глаза, стараясь расслабиться. Чужая магия кололась и щипала, я точно знала, над каким участком тела находятся руки груна в данный момент. Чувствовала его неуверенность и растерянность, и это злило еще больше.
Так же как и тот факт, что лежать приходилось неподвижно. Через пятнадцать лучей моя собственная сила впервые дала понять, что ей это не нравится. Я ощутила, как начали покрываться льдом руки, тело, почувствовала легкую щекотку между лопаток и на шее.
Еще через пятнадцать лучей захотелось от души врезать медленному, неповоротливому лекарю: щипки и уколы превратились в жжение и зуд. А мужик как ни в чем не бывало продолжал "осмотр" и задавал дурацкие вопросы: "А тут не болит?", "А здесь не тянет?", "А если так, то не ноет?".
Донести до бородача простую мысль о том, что физически я чувствую себя прекрасно, не выходило. Пришлось сцепить зубы и отвечать.
— А когда была ваша последняя луна? — этот вопрос добил окончательно, судя по звукам, Алекс подавился либо едой, либо отваром.
— Шесть дней назад, — отчеканила я, поднимаясь. — Думаю, на этом мы с вами и закончим мой осмотр.
— Но…
— Судя по моим ощущениям, вы осмотрели все, кроме ног. Поверьте, они в полном порядке. Могу попрыгать, если настаиваете, — выгнула я бровь, скрестив руки на груди. — У вас есть предположения? — затягивать процесс еще больше желания никакого не было.