— На тебе даже следов его не осталось. Не прикидывайся.
— Ладно. Может что-то прояснится, когда ты выяснишь где ковен сейчас. Я хотя бы примерно буду знать, с чем имею дело.
— Твой ковен… Угл себе мозг уже свернул. В архивах нет ничего, а по слухам…Там дух грани ногу сломит, но мы ищем.
— Спасибо тебе.
— Пока не за что. Софи, мне идти надо, но я буду периодически выходить на связь. Ты так ничего и не рассказала Алексу?
— А зачем?
— Он мог бы помочь.
— Может быть позже, — во рту появился вкус горечи.
— Софи…
— Я расскажу, Ди. Правда. Расскажу сразу же, как ты хоть что-то найдешь. Он рано или поздно все равно все выяснит, так лучше пусть узнает от меня.
— Умница, — ласково улыбнулась девушка. — Не прощаемся.
— Никогда, — я закрыла зеркало и поднялась на ноги. Надо было возвращаться в замок.
Ужин я почти не запомнила, к разговорам за столом не прислушивалась, благодарно улыбалась Лерою — он в нужные моменты подсказывал, что надо говорить. Центром всеобщего внимания стала Амелия, и это мне сыграло только на руку, а вот ее сопровождающие явно были не в восторге. Ну еще бы. Опять им полночи под окнами принцессы стоять и слишком ретивых кавалеров разворачивать еще на подлете.
После ужина, потратив двадцать лучей на светские беседы ни о чем, ускользнула в спальню, поблагодарив Сабрину, прикрывшую мой отход. Но и эти двадцать лучей, положенные этикетом, была рассеянной.
Выйдя из душа, я плотнее запахнула легкий халат и забралась на подоконник, слушая как легкий ветерок, пришедший с востока, шевелит кроны раскидистых деревьев внизу.
Мысли текли вяло, тело было расслабленным, глаза закрывались сами собой, пейзаж начал расплываться, пошел рябью, будто я смотрела в отражение на воде. И сама не заметила, как в руке оказалась колода. Пальцы чувствовали плотную старую бумагу, глаза не отрывались от рубашки.
— На удачу, — я поцеловала колоду. Сдвинула ровно половину и перевернула первую карту. С прямоугольника на меня смотрел Дух. Обычный, без красных губ и черного провала рта. Ничего особенного.
Я вздохнула, погладила колоду и снова посмотрела на свое отражение в стекле, промелькнувшая размытая тень заставила шарахнуться в сторону. С подоконника я, само собой, свалилась. Первая мысль — броситься к двери и позвать Лероя — была сметена через вдох закипевшей внутри злостью.
Да какого…
Я поднялась на ноги и посмотрела в окно. Ничего. Лишь рассыпанные карты и мое бледное лицо. Губы мои, глаза мои, волосы, тело, как туман на реке.
Отражение.
Твою сову! Отражение!
Какая же я дура!
Я бросилась задергивать шторы, потом в кладовку за свечами, солью, распахнула двери гардеробной, вытащила из нее зеркало, поставив его у стены. Спираль из соли получилась неровной, так дрожали от злости и нетерпения руки, поэтому прежде чем зажигать свечи, расставленные полукругом, пришлось на вдох замереть, постараться успокоиться. Если хоть одна из них не загорится с первого раза, придется ждать завтрашней ночи. Спустя четыре удара сердца мне все же удалось взять себя в руки.
— Серебром луны, силой и волей заклинаю, — говорила я, зажигая свечи одну за другой. — Зеркальная гладь, как вода в реке, пусть покажет мне того, кто стоит за спиной, кто таится в глазах, кто прячется с той стороны. Соль пусть дорогой к грани станет, огонь пусть светочем позади останется. Заклинаю!
Я разрезала запястье и взмахнула рукой, капли крови упали на гладкую поверхность, сгустился воздух в комнате, дернулся и натянулся, уплотняясь, на четыре удара сердца все остальное замерло, перестало существовать, жить, остановилось время. А потом дрогнули стекло и серебро, тени взметнулись, вспыхнули свечи, карминовые капли наполнились чернотой, начали увеличиваться в размерах — две в центре, одна у левого края.
Разрастались, как чернильные пятна на бумаге. И вскоре ничего кроме них не осталось.
Вдох, второй, третий.
А вокруг по-прежнему темно, ничего не видно и не слышно, даже собственного дыхания, даже стука сердца.
— Покажи мне! — голос звучал громко, четко, разрезая тишину и пустоту острым клинком моей воли. Я не просила — я приказывала.
Чернота слегка покачнулась, заволновалась, но и только, прогнулась в мою сторону.
Будто тот, кто прятался там, никак не мог принять решение, сопротивлялся.
Сопротивлялся? Мне?
Злость вскипела с новой силой, пришла стихия, укрыв руки и тело холодом, заковав в лед.
— Выходи, дрянь! Немедленно!
Я наклонилась вперед, положила на стекло обе ладони, слегка надавила, чувствуя, как пружинит под ними сила.