– Нам надо серьезно поговорить, – сказал как-то вечером Федор, когда Настя только-только устроилась перед телевизором в ожидании начала любимого сериала.
– Прямо сейчас? – расстроилась она.
– Да. Дело срочное.
– Ну хорошо, – она вздохнула и выключила телевизор.
– В общем так, – начал Федор, глядя ей в глаза. – мне нужна твоя помощь. Ты должна мне сделать инвалидность.
– В смысле? – Настя работала терапевтом в частной клинике и никакого отношения к клинико-экспертной комиссии не имела. Зато прекрасно знала, насколько тяжело получить группу инвалидности даже тем, кому она реально положена. А Федор был абсолютно здоров – даже гриппом никогда не болел.
– В прямом. Мне срочно нужна инвалидность
– Для чего? – еще сильнее удивилась Настя.
– Для суда, – огорошил ее муж.
Несколько секунд она только испуганно моргала, но потом смогла взять себя в руки и сказать:
– Давай все по порядку.
Совершенно спокойно, так же глядя в глаза, Федор начал рассказывать, а Настя все больше убеждалась, что находится в каком-то дурном сне.
Федору "маловато " всегда было не только в материальном плане. Женился на Насте он осознанно, по любви. Но ему маловато было одной женщины. Маловато эмоций. Азарта. А адреналина не было совсем. Да и какой азарт в семейной жизни?
Поэтому чуть ли не со дня свадьбы он периодически искал приключения на стороне. Это было не слишком легко, потому как женщины пошли сплошь меркантильные – то им ресторан, то подарки, то за гостиницу плати… Но он находил бескорыстных.
К его несчастью, одна из них только прикидывалась таковой. Она хотела, чтобы он на ней женился, поэтому обманом забеременела. И родила ребенка. А теперь, когда поняла, что ее план провалился, собирается устанавливать отцовство через суд и подавать на алименты. И настроена она очень серьезно – кажется, абсолютно уверена в том, что ребенок действительно Федора, даже готова на экспертизу ДНК.
– Вот, – заключил Федор. – Ты понимаешь, что она хочет из меня восемнадцать лет бабки тянуть? Ну, положим, на работе, я попробую договориться, чтобы зарплату мне меньше нарисовали. Но все равно… Мне мужики сказали, что алименты можно снизить еще сильнее – если у меня будет группа инвалидности. Так что это и в твоих интересах – чтобы денежки из семьи не утекали.
Настя поняла далеко не все из его рассказа. Муж ей изменяет – вот что было для нее открытием и настоящим шоком.
– Ты мне изменял все это время? – прошептала она.
– Ой, всё, – махнул рукой Федор. – Давай не будем. Сейчас проблема поважнее, и мне нужна твоя помощь. И давай не притворяться. Еще скажи, что ты ничего не знала и ни о чем не догадывалась!
Наверное лицо Насти сказало ему все даже без слов, поэтому он обидно расхохотался:
– Да ладно! Ты это серьезно? То есть ты принимала дорогие подарки, цветы и даже не задумывалась, почему я тебе их дарю?
– Потому что я твоя жена и ты меня любишь, – побелевшими губами проговорила Настя.
Федор рассмеялся еще громче:
– А я был уверен, что ты все понимаешь! И даешь мне "добро". Что тебя все устраивает. Ну, в смысле, компенсация за мои шалости. Ладно, это все лирика. Не знала, так теперь знаешь. Группу ты мне поможешь сделать или нет?
Ходят за ручку – ну что за лицемерие!
Танюшка очень любила всякие семейные празднества, которые отмечали широко – свадьба или юбилей там какой-нибудь. Семья была большой, разновозрастной, со множеством теток-дядек, двоюродных и троюродных братьев-сестер, так что на подобные мероприятия чаще всего собирались большой шумной компанией.
Танюшка не пропускала ни одного праздника. Она не жалела денег на приличествующий случаю подарок, считая его чем-то вроде входного билета на шоу, ведь она приходила развлекаться.
Сказать честно, родственников своих она недолюбливала, считая слишком простыми, недалекими, примитивными. Ну вот чего стоят одни эти "банкеты" с салатами, холодцом, мясной нарезкой и самодельными разносолами? Ну ведь не пожрать же люди в гости идут! Зачем устраивать общее обжорство, словно все из голодного края приехали? Нет бы сделать фуршет с крошечными бутербродиками, канапе, фруктами… сколько раз она говорила об этом, но на нее смотрели, как на ненормальную – мол, люди не поймут.