— Она сказала, что Джек меня ждет.
— Ни хвоста Драконьего это не значит. Она у доктора как дополнительная конечность. Что бы она ни сказала, это лишь то, что он хотел через нее передать.
Он поднялся на ноги. Ему удалось спасти Пэлл и остановить самоубийственный порыв Нинн. Пострадай хоть одна из них, и он бы обрушил свою ярость на Тишину и Харка. Их план, все, что они предлагали, было призывом к полнейшей анархии. А то, что они сделали в Клетке, лишило его возможности выбирать самому.
К лучшему.
Он никогда не умел подстраиваться под перемены. Все это знали. А теперь его мозгу приходилось работать со скоростью, на которую было способно в бою его тело. Он перестал быть чемпионом Астеров, и его будущее стало туманным. Он знал лишь то, что Нинн смогла вспомнить о сыне. Это слегка смягчило ту постоянную боль в груди, с которой он проходил несколько месяцев.
Лето притянул ее к себе, чтобы соприкоснуться с ней лбами.
— У нас мало времени, — сказал он. — Нам нужно добраться до автобуса и вернуться в комплекс.
— Снаружи лежит снег. Мы где-то на большой высоте.
Дрожь прошла по его телу, медленная, но неудержимая.
— Так вот что это значит? Этот запах холода?
Она коснулась его лица.
— Да, Лето.
— И ты снова задумалась о свободе.
— А ты разве нет?
— У Харка и Тишины есть план.
— Поджарить меня моим же собственным даром, — сказала она, презрительно искривив губы. — Отлично.
— Я тоже не знаю, можно ли им доверять. Но прямо сейчас ты должна делать лишь то, что я тебе говорю. Притворись дурой. Будь такой же послушной, каким я был с промытым мозгом.
— Был?
Он кивнул, помогая ей встать на ноги.
— Был.
— Я не знаю, злорадствовать мне сейчас или торжествовать.
— И то, и другое. Но позже. Если они решат, что ты бесполезна или опасна, они могут отправить тебя обратно в лаборатории.
— И я снова увижусь с сыном. — Она сжала руки в кулаки.
— Да, но без возможности выпустить его на свободу. Думай, как они. Это долгая игра. — Он опустил голову, но встряхнулся. — То, к чему я совершенно не привык.
Темнота исчезла из ее глаз. Он смотрел на нее так, словно сама ее душа была отравлена. Ее голос был совершенно пустым, тело дрожало, когда она выговорила:
— Я Одри МакЛарен.
Только не это! Нинн, не уходи.
Но он заставил свою онемевшую шею кивнуть.
— До того я обожгла мою мать так сильно, что она умоляла о смерти. Как я могла о таком забыть?
— Ты..? — Он прикоснулся к ее щеке, не сразу осознав сказанное. — Телепатический блок. Успокойся, иначе ты никогда не разберешься с ответами.
— Я уже тогда была убийцей. Кто же знал? Возможно, мне с самого начала место в Клетках.
— Неправда. Только не тебе. Не здесь. — Страстность его ответа ошеломила их обоих. Будь проклята логика, он был сейчас эгоистом, и это было чертовски приятно. — Сделай это, Нинн. Не дай им забрать тебя у меня.
Выражение ее лица смягчилось. Она прижалась щекой к ладони, которую он так и не убрал.
— Мы не можем себе этого позволить. Особенно сейчас. Так ведь?
И тут же, как по волшебству, ее взгляд стал туманным, сонным и мертвым. В ней больше не было загадки. Она превратилась в тупое орудие. Расправила плечи. Даже в своем обгоревшем доспехе, а может быть, благодаря ему, она выглядела сейчас как идеально вышколенный солдат Астеров. Побежденный, но все еще гордый, готовый подняться снова.
Он опознал эту позу. Он знал эту стойку и эту бездумную готовность к приказам. Он видел то же самое в зеркале, каждый день во времена своего детства, когда поражения были куда чаще его побед.
— Я превратил тебя в монстра, — в горле застрял комок, грозящий его удушить.
— Ты научил меня выживать. Давай продолжать в том же духе.
Вежливый кивок.
Они почистили и упаковали свои доспехи. Чуть позже подошли Хелликс и Вэйл. За минувшие недели женщина оправилась от последствий атаки Нинн во время первого их боя в Клетке.
— Ну-ну, — протянул Хелликс. — Воры придумали, как использовать твою идиотку против тебя. Чемпион побежден. — Его усмешка превратилась в радостную улыбку. — Возможно, твое наказание за ее татуировку было одним из первых. Я с удовольствием вызовусь полосовать обе ваши спины одну за другой.
Нинн, сидевшая рядом с Лето, даже не вздрогнула. Потому что не помнила или потому что настолько силен ее самоконтроль. Она дразнила Лето, и она вспомнила Джека. Он вынужден был довериться тому, что это бесстрастие — просто игра, которую он предложил.
— А как твои успехи в бою, Хелликс?
— Я вырву тебе язык, лабораторная грязь.
Она изогнула золотисто-пшеничную бровь.
— Мне кажется, это само по себе отвечает на мой вопрос.
Этим высокомерным ответом она мгновенно рассеяла все сомнения Лето. Нинн вернулась. Она вернулась к нему. Теперь осталось лишь убедиться, что остальные этого не поймут.
После того как остаток воинства Астеров вернул оружие на стены, их провели в коридор, ведущий наружу. Тишина и Харк решили не хвастаться победой, они то и дело бросали взгляды на Нинн. Тишина была спокойна, как всегда, зато Харк излучал одновременно довольство и любопытство, которое просто сияло в его глазах.
Похоже, со своей частью плана они справились даже без помощи Лето. Он задолжал им пару извинений — и серьезное обдумывание их плана.
Короли Дракона привычно подставляли руки под кандалы. Лето поразился тому, насколько ему захотелось сопротивляться. Его тюрьма стала реальностью. Тяжелый металл наручников, сковавший тонкие запястья Нинн, тоже был реален.
Как и знакомый ритм — шаг, трость, шорох — приближался Старик.
Эхо его шагов раздалось в коридоре намного раньше, чем сам он вошел в поле зрения. Возможно, Старик сознательно держался в тени. Даже Лето не мог различить истинных очертаний приближающегося тела. Хотя знал, что способен на это, несмотря на включенный ошейник.
За первыми шагами последовали другие: первые шаги были уверенными, вторые звучали так, словно к ним шла балерина на цыпочках.
Холодный пот выступил на его коже. Нинн сумела скрыть свои чувства при встрече с Хелликсом. Но что будет, когда здесь появится доктор Астер? Человек, который калечил ее и до сих пор держал в заложниках ее сына.
Лето оставалось только верить в то, что ее рассудок достаточно чист для стратегии. Иначе он сам окажется перед выбором: тем, который пугал его до мозга костей. Он мог либо подыгрывать Астерам в надежде, что гарантии безопасности Пэлл будут выполнены, или рискнуть жизнью своей сестры и броситься спасать Нинн.
Нинн ощущала каждый шрам на своем теле.
Не те, которыми Хелликс разрисовал ей спину, хотя она знала, что шрамы никуда не исчезли. Но эти рубцы рассосутся со временем.
Нет, шрамы, которые она ощущала, были напоминаниями об адском огне. Они полыхали под кожей, проникали в нее клеймом, которое даже клетки Короля Дракона не могли исцелить полностью. Она взглянула на свою левую руку и вспомнила боль от того, что доктор Астер раздробил ей фаланги пальцев. Никто другой не заметил бы разницы, но она знала. Ее пальцы уже не сгибались как следует.
Шрамы.
И новые шрамы.
Он держит ее сына в заложниках. Если Джек до сих пор жив.
Она подавила дрожь и подрубила этой мысли колени. Джек был жив. Она бы почувствовала, сутью своей, на клеточном уровне, если бы он погиб. Она пережила эту жуткую агонию после убийства Калеба.
Ее задачей, как всегда, была безопасность ее мальчика. Это означало, что нужно подавить невероятное, почти безумное желание прыгнуть на доктора Астера, захлестнуть его шею цепью от кандалов и улыбнуться, глядя, как он приобретает цвет свежего кровоподтека. А затем сломать ему шею.
Взглянув на профиль Лето, она заметила ту же решимость. Он доверял ей, как на арене Клетки. Он верил, что она вспомнит свои тренировки и вспомнит, что на кону сейчас будущее его сестры.