− Ну, так что там с твоими уроками в этой проклятой «академии смерти»? − прошипела я, припоминая знаменитый фильм Дениса Ганзеля и с ненавистью кроша несчастный томат.
− Когда я садился в свой одномоторный «Мессершмитт» и пару мгновений спустя взмывал в небо, то почти всегда чувствовал себя невероятно счастливым. Свободным от всего того дерьма, что в мою голову снова и снова пытался запихнуть Мюллер и все эти убийцы, которые гордо называли себя нашими учителями.
Из динамиков послышался голос BORNS. Он поведывал нам и остальным слушателям о своей «эмоции».
− Я знал, для чего именно были предназначены эти самолеты, но меня это не волновало… на тот момент. Было только небо и я. Только воздух и оглушительный рев пропеллера. Мой внутренний мир буквально перевернулся, когда я впервые сумел сделать ранверсман! Правда, это было уже на другой машине…
Я почувствовала, как сердце в груди зашлось в бешеном ритме. Мне стало страшно оттого, что Анджей когда-то оказывался запертым в небольшой консервной банке с невероятной скоростью пикирующей то вниз, то вверх.
− Я быстро сумел освоить разные типы самолетов. Потом, как это часто бывает, все же перебесился, и меня потянуло на что-то новенькое. Вскоре, уже мечты о море затуманивали мой рассудок! Я попросил Мюллера организовать мне больше занятий в академии, а также сказал, что мне нужен подходящий для практики катер. Каково же было мое удивление, когда он сообщил о том, что я могу заниматься каждый день, а в порту Гамбурга меня ждала прекрасная новенькая яхта.
− По-моему, ты был избалован ничуть ни меньше, чем мои современники… − ехидно подметила я, сбросив дольки помидора с разделочной доски в миску, и принимаясь за пучок базилика.
Анджей последовал моему примеру и отправил картофельные дольки в тарелку, стоящую перед ним.
− Я не спорю. Хотя, отличия все равно имеются…
− Да неужели?! − усмехнулась я, доставая из шкафа бутылку оливкового масла. − Все всегда пытаются как-то оправдать свой эгоизм. Ну, и как ТЫ собираешься сделать это?
− Думаю, я отличаюсь тем, что не принимал все это как должное, − тихо, едва различимо пробормотал Анджей, тупо смотря прямо перед собой. − Мне всегда казалось, что я не достоин таких подарков. Порой меня тошнило от самого себя…
− Анджей, прошу тебя, давай не будем снова поднимать эту тему! − почти вскрикнула я. − Те времена давно прошли. Ты должен жить тем, что есть у тебя здесь и сейчас…
− Прости, − снова невероятно тихо отозвался он. − «Старики» часто бывают склонны к сентиментализму! Ты сама удосужилась влюбиться в того, кто в прадедушки тебе годится!
− По-моему, это ты удосужился влюбиться в малолетку, − у меня на губах заиграла улыбка. − Так что там с яхтой?
− Хочешь продолжения сентиментальностей? − протянул он, смеривая меня многозначительным взглядом.
− Ага.
− Ну, что ж…
Я снова подошла к раковине и ополоснула руки. Для греческого салата осталось порезать огурцы. Мои уши приготовились слушать рассказ Анджея дальше.
− У нас был дом в Гамбурге. Что-то вроде небольшой резиденции Клана. Порт был неподалеку, и я часто приезжал туда немного развеяться. Особенно, когда жизнь в Берлине становилась практически невыносимой.
BORNS как раз «добрался» до припева. Мне очень нравилась эта песня. Парень определенно был талантливым, а музыка – расслабляющей.
− Я много раз выходил в открытое море и думал о том, чтобы больше никогда не возвращаться обратно. А когда в моей жизни появилась Мария…
Услышав имя первой большой любви Анджея, я мигом пожалела о том, что попросила его продолжить рассказ. Ее уже давно не было в живых, но у меня внутри все равно каждый раз вскипала ревность, когда он начинал о ней говорить.
Моя рука ритмичнее застучала по огурцу.
− Я много раз представлял, как мы с ней убежим от всей этой, пропитанной войной и страданиями жизни, как будем путешествовать по миру, − голос Анджея был пропитан невероятной нежностью, − Только я и она. Двое против всех.
Я почувствовала, как с силой вдавливаю нож в разделочную доску.
− Проклятье! − сорвалось с моих губ буквально через мгновение.
На глазах выступили слезы, а безымянный палец левой руки вдруг пронзила резкая боль.