Я потянула его за кожаный воротник, заставляя придвинуться ближе. Мгновение спустя его губы уже вновь накрывали мои.
− Никогда мне не надоест твой неповторимый вкус… − прошептал он, отстраняясь. − Мне пора.
− Хорошо, − прошептала я. − Напиши мне, как только доберешься до дома.
Анджей утвердительно кивнул и направился к лестнице. Нелюбовь к лифтам − еще одна непонятная для меня сверхъестественная штучка.
Я замерла перед лестницей, а затем все же спустилась на три ступеньки вниз. Сердце и душа никак не хотели оставаться в одиночестве. Без него.
Услышав стук моих каблуков о бетон, Анджей обернулся.
− Амелия Гумберт, вы просто ненасытны! − укоризненно прошептал он, посмотрев на меня снизу вверх.
Его руки подались вперед и обвились вокруг моей талии. Я наклонилась и еще раз с жадностью впилась в него поцелуем.
Где-то сверху послышался звук открываемой двери, а затем, тихое шипение поднимающегося лифта.
− Пообещай мне, что не будешь ходить по этому подъезду в одиночку. По-крайней мере, в вечернее время… − прошептал он.
− Хорошо папуля! − улыбнулась я.
− А теперь иди.
Я улыбнулась и пару мгновений спустя была уже в квартире. Моя нога не успела еще полностью коснуться пола в коридоре, как Анджей исчез, а внизу запищал домофон, сигнализирующий об открывшейся двери.
Я усмехнулась и неодобрительно покачала головой.
Скинув с ног уже успевшие надоесть туфли, я медленно протопала на кухню.
Стянув с поручня под стойкой фартук, я повязала его под талией, и принялась за посуду. Конечно, все можно было погрузить в посудомоечную машину, но я предпочла сделать исключение и обойтись «ручным трудом».
Вода, тихо льющаяся из крана, навевала какое-то странное чувство умиротворения. Напольные часы в папином кабинете пробили двенадцать раз.
На душе было слегка неспокойно из-за того, о чем мне поведал Анджей. Я знала, что мне еще не раз придется переживать нечто подобное, но период «продолжительного затишья» явно давал о себе знать. Нужно чаще себе напоминать, что Клан еще не раз попытается напасть на нас.
− Это и вправду произошло, или мне только приснилось? − вернул меня к реальности звонкий голос мамы, столь неожиданно раздавшийся за спиной.
Послышался громкий лязг. У меня из рук выскользнула тарелка и с силой ударилась о стенку мойки.
− О, Господи! Как же ты меня напугала! − протянула я.
Мама была облачена в свою любимую красную пижаму в белый горошек и крепко прижималась к стене.
− И как это меня так угораздило? Анджей, наверное, был в шоке?!
Я улыбнулась:
− Ну, − протянула я, − он был слегка удивлен, что мы с тобой так не похожи.
− Ой-ей… − простонала мама, вновь прикладываясь лбом к холодной, покрытой побелкой стене.
Ее белокурые волосы растрепались и накрыли лицо так, что был виден лишь один нос. Я почувствовала, как с губ невольно срывается смешок.
− Не волнуйся! − я уже почти хохотала, − Несмотря на весь комизм ситуации… ты ему очень понравилась!
− Правда?! − протянула мама оживляясь. − Он так и сказал?
Я утвердительно кивнула и улыбнулась. Она прошла к холодильнику и вытащила оттуда пакет апельсинового сока.
Недолго думая, я выключила воду, вытерла руки о передник и вытащила из полки стакан.
− Вот, держи, − протянула я, ставя его на стол.
Мама налила себе сока, поставила пакет обратно в холодильник, а затем вновь подошла ко мне. Ее голубые глаза пристально заглянули в мои.
− Ты его любишь Амелия… − прошептала она, скорее констатируя факт, нежели спрашивая. − И, кажется, он тебя тоже.
− Я рада, что ты это заметила, − протянула я, скрещивая руки на груди.
− Знаешь, я никогда не видела ничего подобного, − сказала мама. − Когда ты встречалась с Эдуардом, то все было как-то просто, обыденно что-ли…
− Вполне возможно, что мы с Эдуардом просто никогда не любили друг друга по-настоящему, вот и все, − констатировала я, смотря прямо перед собой.
− Нет, вы любили, − слишком громко произнесла она и вновь впилась в меня взглядом. − Несомненно, что именно он был твоей первой любовью, но… у вас с Анджеем это выглядит как-то… по-другому. Иначе.