Ольга смеривала меня пристальным, полным яда взглядом. Кажется, мы обе понимали, что сейчас наигранное, «негласно» существующее, между нами, «перемирие» вот-вот исчезнет без следа.
Лично я была решительно настроена поставить эту выскочку на место.
− Это вам не дорогущий ресторан, в котором места бронируют заранее… – заявила я. – А чертова университетская столовка! Здесь каждый может садиться туда, куда пожелает. Тут что, табличка «зарезервировано» стояла?
Ясмин потупила взор и тихо прошептала:
− Не надо, Амелия. Я просто пересяду за столик поменьше. Тут для меня одной и вправду слишком много места.
Я придержала девушку за плечо. Даже через ткань кофты я почувствовала, насколько была холодна ее кожа.
− Вот видишь, Ам, − вновь невероятно слащаво протянула Ольга, понимая, как сильно меня взбесило это ее «Ам». − Она сама хочет уйти. Все нормально! Место свободно…
− Она никуда не пойдет. Это место все равно уже занято. Мной.
− И с каких это пор «нашу» Амелию связывает дружба с этой… арабской прошматроской? − прошипела Виолетта.
Я, словно разъяренный бык, с силой втянула в ноздри воздух. Моя сумка показушно приземлилась на столешницу вслед за подносом.
− Девчонки, вы ведете себя так, как обычно ведут избалованные дети в детском саду. Ольга… − я посмотрела ей прямо в глаза, − …ты что, и вправду будешь раздувать скандал из-за подобной ерунды?! Я всегда думала, что ты выше такого… идиотизма!
Петровская мигом покраснела и с вызовом метнулась прямо ко мне:
− Знаешь, по-моему, ты начинаешь наглеть, Амелия… Неужели ты уже забыла, что с тобой случилось десять месяцев тому назад?
Она выставила свой точеный подбородок вперед.
− Не думаю, что тебя это как-то касается, − усмехнулась я, понимая, что вывела ее из себя. − Ты можешь распускать обо мне какие угодно слухи… Но, по большому счету, тебе это ничего не даст. И, знаешь почему? Да потому что мне пофиг!
Я помолчала, а потом добавила, видя, что у стервы вот-вот пойдет «пар» из ушей:
− Я понимаю, за что ты так ненавидишь меня. Тебе всегда нравился Эдуард, но, несмотря на все твои ухищрения, он все равно тебе не достался.
У Петровской вдруг предательски затряслись руки.
− Я знаю, что когда он меня бросил, ты злорадствовала. Также, мне прекрасно известно, что слухи о моей… «невменяемости» по университету тогда распускала именно ты.
Ясмин с непонимающим взором смотрела то на меня, то на Ольгу.
− Оля, только скажи мне, и я… − начала было Виолетта, но я не дала ей закончить, продолжив «выливать» на Ольгу все, что я о ней думаю.
− Мне было неприятно, что на меня все смотрят искоса и иногда даже показывают пальцем… но, в конце концов, я пережила это! И знаешь почему?
Подбородок Петровской затрясся. Кажется, она уже догадывалась о том, что я хотела ей сказать.
− Потому что рядом со мной всегда были настоящие друзья. Не те, кого обычно называют «сторожевыми псами», а верные искренние люди. Потому что меня, в конце концов, полюбил самый лучший человек на свете… который снова достался не тебе!
− Ты… ты… − прошипела она, бессильно сжимая и разжимая кулаки.
− Что «я»?
− Ненавижу тебя!!!
− За то, что я говорю правду?
Повисла короткая пауза, а затем, я вновь продолжила:
− Повторюсь, − с губ сорвался тяжелый вздох, − Я могу понять, почему ты ненавидишь меня. Но, вот за что ты изводишь эту бедную девушку, я понять, увы, не могу. По-моему, ты просто выбрала не тот путь, Ольга…
Ясмин впервые за долгое время посмотрела прямо на меня.
Я была просто поражена тем, насколько у нее красивые глаза. Темно-карие, с легкой примесью зеленого, с замысловатыми мелкими крапинками, как будто медленно вращающимися вокруг зрачка.
− Ты еще пожалеешь, Амелия Гумберт… − прошипела Петровская мне прямо в физиономию. В нос мигом ворвался приторный аромат духов и дорогой пудры. − Я устрою тебе такую жизнь, что все мои предыдущие… «проказы» покажутся детским лепетом!
− Жду с нетерпением.