На взгляд эта запись была строчной, симметрично расположенной, вероятно какая-то древняя письменность… Бай Би никак не могла избавиться от чувства, что уже где-то видела это. По спине побежали струйки пота, и, хотя начертанные на бумаге знаки она вовсе не понимала, вид их приводил в еще большее волнение и беспокойство.
Она пыталась вспомнить такие же письменные знаки, но они вдруг начали шевелиться перед глазами, запрыгали и затанцевали, а в ушах зазвучала древняя музыка, закачались фонарные огни, замелькали тонкие талии и большущие глаза. Наконец она вспомнила: то был сон, сновидение ее — десятилетней девочки. Ей тогда приснилась женщина, которая на стене начертала несколько знаков, причем точно, именно этим письмом; непонятные, по манере и начертанию они, без всякого сомнения, относились именно к этой письменности. На следующий день после сновидения ее отец попал под машину и навечно разлучился с ней, вот почему она на всю жизнь запомнила свой сон.
В конце папки ксерокопий была приложена статья, написанная самим отцом. Статья была небольшая, но заглавие на удивление длинное: «Попытка истолкования религиозного содержания книг на письменности кхароштхи, выкопанных в руинах Лоуланя».
Содержание статьи было очень трудным, малодоступным для неспециалистов, поэтому она только бегло ее просмотрела и поняла, что древняя письменность на ксерокопиях называется кхароштхи.
Это очень древняя фонетическая письменность, ее буквы восходят к арамейской скорописи древнеперсидской бюрократии династии Ахеменидов. Впоследствии эта письменность вошла в широкое употребление в странах Средней Азии благодаря чиновникам Кушанской империи.
Первоначально ее использовали для записи диалектов и просторечия средневекового индоарийского языка в долине Инда, и она распространилась в районе Пешавара. Там зародилась — как плод культурного обмена между Востоком и Западом — знаменитая цивилизация Гандхары.
Примерно в конце II века нашей эры цивилизация Гандхары и письменность кхароштхи начали распространяться к востоку от Памира, и кхарошти стала языком чиновничества во многих государствах бассейна реки Тарим: Шулэ, Юйчжэня, Лоуланя и Цюцы. Другие государства довольно быстро отказались от этой письменности, и только лоуланьцы продолжали употреблять кхароштхи вплоть до конца IV века нашей эры.
После этих материалов Бай Би нашла несколько черно-белых фотографий, очевидно снятых ее отцом. Она знала, что в доме был старинный фотоаппарат «Чайка» с крышечкой, с которым часто возился отец. Фотограф снимал кадры перевернутыми: это была совсем другая эпоха. На снимках, которые она сейчас рассматривала, была сфотографирована бескрайняя пустыня.
Она разглядывала фотографии, все эти осыпи камней и гальки, изъеденные эрозией холмы. Все было черно-белым, монотонным и лаконичным. Она вспомнила картину в своей комнате на стене и начала понимать, почему отец в день своей смерти, поглядев на эту картину, так разнервничался и растерялся. Все, что ей приснилось, отец уже видел и даже сфотографировал. Еще было несколько листов фотографий руин древнего Лоуланя: высоченная буддийская пагода, четыре стены пустого дома. А еще были могилы в пустыне.
Особенно страшными были снимки останков: полностью усохшие трупы, все уже почерневшие, с хищным оскалом лиц, но, надо признать, в хорошей сохранности. Мумифицированные древние лоуланьцы были выставлены в утреннем свете первобытной пустыни. Вероятно, их только что эксгумировали, и отец сам их сфотографировал. Однако последняя фотография потрясла Бай Би. То был не снимок руин или древних людей, а фото женщины. Полная жизни молодая женщина неизвестно какой народности, одетая в национальную юбку. У нее была необычайно белая кожа, глаза огромные, высокий лоб, иссиня-черные волосы заплетены во множество мелких косичек. На вид женщине было двадцать с небольшим, она стояла под солнечным светом на фоне непонятно чего — то ли деревьев, то ли домов.
Выражение лица женщины трудно описать словами: ее тонкие губы и приподнятые уголки рта, прелестный подбородок, на лице, кажется, улыбка. А пара глаз, сверкавших на солнечном свете, никак не могла быть глазами китаянки; такие глаза могли быть только в древнем и отдаленном Западном крае, они были таинственны и загадочны; в них таились многие загадки древности.
И даже много лет спустя, когда эта черно-белая фотография предстала перед Бай Би, она привлекала своей загадочностью.