Визитку она приняла, серьезно восприняв его слова, что при необходимости можно позвонить и можно прийти всегда, хоть утром, хоть вечером. Видать, считает, что и она сама в опасности. Неужели же после Цзян Хэ и Сюй Аньдо дойдет очередь и до нее? Подняв голову, она посмотрела на Е Сяо глазами, полными тревоги.
— Верьте мне, с вами ничего не может случиться. Я пошел.
Е Сяо понимал, что уже контролирует положение, и, кивнув ей, направился к выходу. Но вместо обычного прощания сказал:
— Еще вопрос. Вчера я видел вас у входа в археологический институт. Вы выглядели очень удрученной.
— Да, — смущенно согласилась Бай Би.
— Не надо туда больше ходить. Поверьте мне, в этом Институте археологии есть проблемы, не надо рисковать.
— Вы полагаете, что и с другими людьми может случиться беда?
— Возможно. Сейчас никто поручиться не может. Если б кто-нибудь смог, было бы здорово.
Е Сяо и сам не мог ручаться. Не утверждать же, что кто-то еще может погибнуть!
Душу Бай Би охватил леденящий ужас, и она с трудом выговорила:
— Заклятие.
— Что вы сказали? Заклятие?
— Извините, я просто так, невзначай сболтнула, задумалась, — торопливо проговорила Бай Би.
Нахмурившись, Е Сяо посмотрел на Бай Би искоса. Все вовсе не так просто, как она говорит. Но сейчас было не время докапываться до корней. И он попрощался.
Быстрым шагом Е Сяо спустился по лестнице и, выйдя на улицу, стал внимательно осматривать перекресток. Десять лет назад Бай Чжэнцю, отец Бай Би, странно и таинственно угодил здесь под машину. Эту сцену он старался себе представить по рассказу Бай Би. Он шел и шепотом повторял вырвавшееся у нее слово: заклятие.
Бай Би, прильнув к окну, долго наблюдала за идущим внизу по улице Е Сяо. И не могла понять: кто же это из двоих шел внизу?
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
1
Бай Би прежде здесь никогда не бывала, лабиринты перекрестков шли один за другим. Следуя адресу, который ей дала Сяо Сэ, она как челнок сновала под у ту нами, пока наконец не нашла театр.
У входа в театр людей не было, только наклеена скверного качества афишка спектакля. Бай Би самой доводилось рисовать подобные афиши, и, с ее точки зрения, эта была нарисована из рук вон плохо: студенты Института изобразительных искусств рисовали гораздо лучше. Фоном служила желтого цвета пустыня, небо было замазано свинцово-черным, затянуто множеством туч и украшено молниями.
В центре была изображена синьцзянская женщина с превеликим количеством украшений и драгоценностей на голове, в цветастом платье; однако лицо ее напоминало даму с японской гравюры: немыслимо огромные глаза, а выражение лица — пугающе страшное. Бай Би подумала, что такая картина может завлечь разве что школьников. Справа от рекламы была надпись столбцом иероглифов: «Лоулань — пагуба для души».
Лоулань. Опять Лоулань. При виде этих двух иероглифов Бай Би стало не по себе. Ниже рекламы была пропечатана дата спектакля: через десять дней. Она нерешительно вошла в театр, у входа так никто и не встретился. Потом прошла по темному коридору и открыла дверь; впереди увидела освещенную сцену.
Театр был не так уж велик, как она себе воображала: узкий и тесный, в пустом зале сидело в разных концах несколько человек. То ли участники труппы, то ли такие же, как она сама, посторонние, случайно зашедшие посмотреть репетицию. Она выбрала самый темный уголок и села. На сцене шла репетиция, не было только яркого света ламп и музыки, из декораций — один задник, да и тот был готов лишь наполовину. Но актеры уже надели сценические костюмы.
На сцене стояло несколько человек, одетых не по-китайски, не по-европейски; в центре стоял стул с претензией на красивость. На нем восседал человек в короне и длинном халате. Ему приклеили большую бороду, чтобы создать образ синьцзянца с его окладистой бородой. Персонаж выглядел князем.
Вдруг человек, сидевший в зрительном зале, в самом первом ряду, громко прокричал:
— В этом действии нет динамики, сойдите со сцены. Начнем репетировать третье действие.
Сразу погас свет, но занавес не опустился, и было видно, как на сцене засновали черные фигуры. Некоторые мужчины громко перекликались в темноте. Бай Би видела только то, что происходило перед глазами. Она ждала в сплошной тьме, но в голове теснились раздумья о фотоснимках Лоуланя, которые она видела в отцовском архиве.
Наконец сцена осветилась: посередине сидела женщина, тихо и спокойно, Хотя она была густо намазана гримом, Бай Би с первого взгляда узнала Сяо Сэ. Та была одета в красное платье, чересчур броское. Сначала она смотрела со сцены вниз, вытаращив глаза, но потом ее взгляд помягчел, и она начала свой монолог: