Глава 1
С самого утра над городом Н… собирались тяжёлые, грозовые тучи. Под вечер, часа в четыре, полпятого, небо все же разразилось дождем. У дома семнадцать, что по улице Пушкина, остановилось такси. Из него, открыв заднюю дверцу, и прикрывая голову пакетом, за неимением зонта, вылез пассажир, мужчина, лет тридцати трёх, тридцати пяти. Быстро расплатившись с таксистом, он забежал в подъезд. Дом, за номером семнадцать, ничего особого, из себя, не представлял; обычная, старая пятиэтажка. Сразу за дверью подъезда; довольно обшарпанный, лестничный марш, на стенах; когда — то покрашенные масляной краской панели, были сплошь исписаны «наскальной» живописью гордо именуемой сейчас «Граффити» Мужчина позвонил в ободранную дверь на первом этаже. « М - да. Ну и местечко» — Подумал он, нажимая на грязную кнопку звонка. Никакой реакции, он постучал. Довольно долго никто не открывал, потом, за дверью послышались тяжёлые, шаркающие, шаги. Несколько секунд раздавалось громкое и как будто, ожесточенное бряцание ключей дверного замка и дверь, наконец, открылась. — Вам кого? — Спросил пожилой хозяин. Близоруко щурясь. — Я по поводу, квартиру снять. — Ответил пришедший, и вперил свой взгляд в деда. — А-а. Так это ты, что ль звонил утром? — Старик пошарил по карманам, достал очки, и стал более пристально вглядываться в посетителя. — Ну, я. Где квартира-то? — Паспорт покажи. — Мужчина недовольно сморщился но, паспорт деду протянул. Старик долго изучал документ, смотрел на фото потом, снова на посетителя, словно, сравнивая фото в паспорте с лицом пришедшего и, видимо, не обнаружив несоответствия, расплылся в довольной улыбке. — Ты не серчай на старика-то, — вдруг заискивающим тоном начал тот, — Времена-то какие. У-у-у. Только зазеваешься и… — Он не окончил, достал откуда то, с вешалки ключи, и вышел из квартиры. — Иди за мной, квартира вот она, напротив. — Старик отпер такую же покрытую затертой обивкой дверь, и пригласил кивком, посетителя. — Ты, Миша, не взыщи, не прибрано тут. Я последнее время квартирку-то этим сдавал, ну этим… на ночь которые… — А-а-а, ясно, надеюсь, теперь ломится по ночам, не будут? — Да нет. Уж недели две как участковый нагрянул, так и не ходит больше никто, жаль, конечно, какая хорошая прибавка к пенсии была, но, ничего не поделаешь. Это Михайловна, с пятого, жаба её задушила, вот она и накатала заяву-то. Дескать, притон тут устроил, разврат, пьянство. А как жить-то, коли пенсия копейки? А мне тоже и пивком себя побаловать охота, за электричество и воду опять же, плати. А есть-то тогда на что? — Старик постепенно распалялся, видимо, долго копилась в нем обида на свою неудавшуюся жизнь, а поболтать тут не с кем. — Да, — продолжал дед, — со всего нашего подъезда только я, да Михайловна, и соседи её, Машка с мужем и детьми. Да на четвертом студенты, какие-то. И на третьем семья одна, сразу две квартиры занимают. Вот и всё, жильцов-то. — Как вас зовут? — Поинтересовался Михаил. — Меня что ль? Николай. — Коротко представился дед. — Дядя Коля значит? — Михаил критически оглядел квартиру и тяжело вздохнул. — Ну, можно и так. — Ответил дед, провожая Михаила и показывая ему квартиру. — Тут у нас, даже душевая работает. — Не без гордости в голосе заметил старик. Михаил усмехнулся, — Что, даже и вода есть? — Представь себе есть, а тут, в душевой даже этот, как его, язви его душу; «Аристон» есть. Во! Это Санька делал, пока его не посадили. Он тут с сожительницей своей жил, а как посадили, баба его, по продавала всё и, с хахалем своим, укатила. Вот я и выкупил, по остаточной стоимости. — Дед покачал головой, сокрушаясь неизвестно чему. Михаил хотел было, спросить, откуда у пенсионера денег столько, чтоб квартиры выкупать, но постеснялся. В коридоре послышались шаги, цоканье женских каблучков. — Ау. Иваныч. Это я. — Послышался голос. — А-а-а, Машка, ты что ли? — Отозвался дед. — Ну, я, иду, смотрю, дверь раскрыта, новые жильцы у тебя что ли? — Да. — Коротко ответил Николай Иванович. В квартиру вошла женщина лет тридцати пяти, с хорошо сохранившейся фигурой, большими, серыми глазами и каштановыми волосами. — Здравствуйте. — Поздоровалась она с Михаилом. — Здравствуйте. — Ответил на приветствие Михаил, с интересом разглядывая симпатичную женщину. — Вы один жить будете? — Поинтересовалась она у Михаила. — Один. — Подтвердил он. — Холостой что ли? Михаил промолчал. — А то, знаете, натерпелись мы тут…— Она бросила укоризненный взгляд на Николая Ивановича. — Да ладно тебе. — Раздражённо махнул рукой дед, — напоёшь сейчас. Женщина вдруг протянула Михаилу руку. — Мария, — Представилась она, — а вы? Михаил откашлялся. — Михаил. — Он, как можно легче и галантнее пожал её тонкую руку. Женщина опустила взгляд, и на щеках выступил легкий румянец. — Ну, пойду я... — Она быстро вышла из квартиры, смутившись чего-то. — Ишь. Зарделась. Хм. — Почти шёпотом, но беззлобно, вслед ей кинул дед. — Оно и понятно, мужик-то её, пьёт без просыху. А она-то, взрослая женщина… ну ладно, о чем это я? Ах, да. Вот ключи. — Дед протянул ключ и повернулся уходить. — Если нужно будет чего, — он помедлил, — только ты стучи, а то звонок не работает. — Добавил он от дверей. Михаил остался один в квартире. Квартира имела весьма неприглядный вид; обои ободраны во многих местах, мебели, почти никакой; койка одна в спальне, да диван старый в зале. Древний шкаф, да стол и пара табуреток вот и все хозяйство. Михаил тяжело вздохнул, почесал затылок, огляделся. — Ну, с чего начинать-то? — Спросил он сам себя, — пожалуй, начну с уборки, за эту цену прислуга не полагается. — Усмехнулся он. Михаил, оставшись после развода без крыши над головой, был вынужден снять квартиру, а тех средств, которыми он располагал, хватало вот только, на такое жилье. Мимолетный курортный роман его жены, перерос в любовь. Миша, долго терпел постоянные задержки жены после работы, плохое самочувствие, скверное настроение, её холодность, потом решил выяснить раз и навсегда. Выяснил, легче не стало. Напротив. Чувствовал себя хуже некуда, жить так дальше было нельзя. И он ушёл. Ушёл просто, с одной сумкой, взяв только свои вещи, бельё, телефон, да зубную щетку. Все оставил ей, да двум детям. Он, просто исчез из её жизни. И вот теперь, он вынужден, ютится, в обшарпанной квартирке, в которой притон был. На приведение квартиры в более-менее, жилой вид ушёл весь остаток долгого летнего дня. Уже ночью, умывшись из-под крана, теплой водой, (Слава Богу, хоть, вода была!). Он лег на скрипучую кровать, взяв предварительно у хозяина матрац да одеяло с подушкой. Он уже дремал, когда из квартиры, что была сверху, на втором этаже, донеслись тяжёлые шаги. Потом, тяжёлые грузные шаги сменились звуком как будто там что-то, волокли по полу большое и тяжёлое. А посреди ночи, загрохотало что-то, как будто там упал кто-то. Но, Михаил был настолько утомлен: трудный день, поиски квартиры, нервы из-за развода с женой, что обращать внимание на шумных соседей как-то не хотелось. Как бы там не было, вскоре, он забылся крепким сном. Михаил взял на работе отгул на три дня, аванс и приступил к некоторому благоустройству своего жилья. Первым делом, он переклеил обои, с работы дали ему стол и стулья, да постельное белье из гостиницы для командировочных. Через три дня, квартира приобрела вполне жилой вид, хозяин даже телевизор маленький дал, на прокат. В общем, по мнению Михаила, жить в принципе можно было. Вот только соседи сверху, как ночь, так у них начинается. Михаил уже подумал; если они и сегодня там «гонки» устроят, он, поднимется к ним на второй этаж и решительно выскажет им всё... Михаил вынес мусор и уже возвращался обратно, когда на низкой скамейке, что была у входа в подъезд, увидел Марию. Она сидела одна, кутаясь от вечерней прохлады в легкую куртку, и всхлипывала. — Здравствуйте Мария. — Сказал он, подходя и присаживаясь рядом, спросил: — Почему вы плачете? Маша, вас кто-то обидел? — Женщина, размазав косметику, обтерла лицо рукой, всхлипнула и подняла на него глаза. — Да обидели. — Обиженным тоном проговорила Маша. — Кто? — Михаил заглянул в её лицо. — Не хочу об этом, ладно? — Зло бросила она. — Муж? — Михаил спросил осторожно. Мария склонила голову набок и прищурилась, казалось, что из её глаз вот-вот хлынут слёзы. Но, она не заплакала, напротив, усмехнувшись, произнесла: — А то кто же? — Грустно и обреченно говорила она, — опять нажрался. С утра уже, как шары залил, так и житья от него нет. Всё ревностью своей достаёт. Всё мерещится ему, что я кому улыбнулась или глазками стрельнула. Совсем замучил. Да кому тут глазки-то строить? Иванычу что ли? Или студентам, с четвертого? Чем пить, лучше мной бы занялся. — Она выпалила это в сердцах и, видимо спохватившись, потупила взгляд и покраснела. — А давайте я вас чаем угощу. — Предложил Михаил, — тем более что квартира рядом совсем, а вы, похоже, замерзли. Вечер-то прохладный, а вы в тонком платье. Михаил ещё раз оглядел её фигуру. На ней было тонкое, простое, светло-розовое платье чуть выше колена. Кожа на руках покрылась крупными мурашками. У женщины была тонкая талия, стройные ноги, в общем, для своих лет, она выглядела очень даже не плохо. «Кстати, сколько ей может быть