Я качаю головой.
— Он не действует так. Если есть проблема, он хочет все исправить сам. Возможно, он хотел пощадить мои чувства. Если чего-то не знаешь, подобное не причинит вред.
— Благородно.
— Знаю, ладно? — Я фыркаю. — Я так зла на себя. Он тоже.
— Зол на себя?
— Нет, на меня. Он выбежал отсюда, распаленным. Никогда не видела его таким разгневанным.
Скайлар откидывает светлые волны с мрачного лица и берет меня за руку.
— Воу, Магнолия. Я-я не знаю, что сказать.
— Я облажалась.
— Тебе придется унизиться. — Скайлар встает, озаренная идеей. — Ты можешь все исправить. Тебе просто нужно унизиться.
— Я не буду унижаться.
— У тебя нет выбора. Ты должна сделать это, Магнолия. Если любишь его, то сделаешь все возможное, чтобы вернуть.
— Я даже не знаю, что сделать или сказать.
— Разберешься. Если он нужен тебе достаточно сильно, ты найдешь способ.
ГЛАВА 14
КСАВЬЕР ФОКС
— Данная цена не подходит этой квартире. Ты никогда не продашь ее по такой цене. Сбрось по крайней мере двести пятьдесят. Продашь ее через две недели. Гарантировано. — Хершел Гольдштейн машет пальцем перед моим лицом. Он последний брокер, который завалился ко мне в брокерскую контору утром в субботу.
— Спасибо за совет. — Я хлопаю его по спине, крепко обнимая. У него жесткие плечи, словно он удерживает слишком много энергии подобно Атласу. Признак мужчины, который слишком много думает. Я-то знаю. Хершелу нужно потрахаться, но судя по укороченным штанам и большого размера очкам из девяностых, которые носит до сих пор, перепихон — наименьшее из его приоритетов. — Пересмотрю клиентов, когда вернусь в офис.
Говорю то, что должен сказать, чтобы заставить его замолчать. Я знаю своих клиентов. Знаю правильную цену, и клиенты не откажутся ни на цент ниже заявленной. Я не новичок в этой игре. Тем не менее, не могу не задаваться вопросом, что думает Магнолия по поводу цены. У нее всегда лучше выходило с цифрами. Она занималась установлением цены и вела переговоры. Я занимался продажей.
— Очень хорошо. — Он поправляет очки на носу и направляется к двери. Я забираю вещи с кухонного островка и начинаю выключать свет.
Прежде чем гашу последний светильник, дверь открывается резким движением. Я не поднимаю взгляд.
— Мы закончили около пяти минут назад.
Никто не отвечает.
Я поднимаю взгляд, сердце подскакивает к горлу.
— Эта брокерская контора открыта по приглашениям.
Магнолия приподнимает плечо к уху, даря робкую улыбку. Не похоже на нее, чтобы она прикидывалась скромной. Должно быть, пришла Примирительная Магнолия. Я не узнаю ее, поскольку никогда не видел прежде. В этом не было никакой необходимости. Когда мы были друзьями, она никогда не лгала, не ранила или не обманывала меня. Она была добра ко мне.
Но я все еще в ярости.
— Что ты здесь делаешь? — Я кладу вещи на стол, складывая руки. Мой пиджак собирается, жестко стягиваясь на спине. Она нарядилась для утра. Черные кожаные леггинсы. Кружевная блузка. Накрученные волосы. Накрашенные губы. Каблуки в стиле «трахни меня».
— Пришли извиниться. — Она подходит ближе ко мне, закрывая дверь. — Ты не тот монстр, которого я из тебя сделала. Я ошиблась. Мне следовало прийти к тебе. Я не должна была так предполагать. И была так одержима обидой, что приняла твои слова за чистую монету — и большее для меня не имело смысла.
Я изучаю ее, желая держаться подальше и обнять ее одновременно.
— Слушай, ты же знаешь, что я не умею красиво выражаться, — говорит Мэгс. — Я никогда не была убедительной, как ты. — Она вздыхает, поигрывая пальцами. — Скажу так: восемьсот пятьдесят четыре дня. Два Рождества. Два кануна Нового года. Два новогодних дня похмелья. Сотни отмеченных продаж. Десятки пропущенных отпусков. Ноль фотографий...
Я сражаюсь с тоскующей ухмылкой. Магнолия всегда ориентировалась в цифрах. Каждый раз я хотел выиграть в споре с ней, все, что мне требовалось, нарисовать логическую картинку, чтобы она поняла.
— Я понял. — Делаю шаг к ней. — Ты чертовски соскучилась по мне.
Она опускает голову.
— Да.
Неуверенный шепот, неподходящий такой женщине, как она. Плечи Магнолии опускаются, когда я подхожу ближе. Если она подхалимничает, то делает это чертовски хорошо.
— Попробуем еще разок? — Я тянусь к ней, притягивая к себе. Беру ее за подбородок, чтобы встретиться с ней взглядом. Наши губы находятся в дюймах друг от друга. Ее жар незаметно переходит ко мне, и запах медленно втягивается в легкие. — Начать с чистого листа? Начать заново?