Он пожал плечами.
— Я просто говорю, что, если она не знает? Хочешь, я спрошу ее?
— Нет, — выпалил я слишком быстро, и он начал смеяться надо мной. Я заметил, что еда, которую принес по настоянию Джинни, стоит на столе. — Ты думаешь, мне стоит пойти и принести ей ужин?
— Это было бы по-джентльменски. Она, наверное, там голодает. Совсем одна. В полном одиночестве.
На этот раз я схватил кисть и швырнул ему в голову. Он нагнулся в последний момент, и я смотрел, как она подпрыгнула, ударившись, прежде чем заскользить по полу.
— Хорошо. Пожелай мне удачи.
— Тебе это нужно.
— Вали домой, — сказал я, уходя с едой в руках.
— Нет. Возможно, ты скоро вернешься. Думаю, я подожду. Может, я что-нибудь нарисую.
Быстро остановившись, я обернулся.
— Помнишь, что случилось, когда ты в последний раз прикасался к моим краскам?
— Мне было десять! — он всплеснул руками.
— Ты закрасил мамин подарок на день рождения! Ты даже не взял чистый холст. Ты просто рисовал на том, который я только закончил. Это заняло у меня две недели.
— Да, а потом ты ударил меня им по голове. Потребовалось две недели, чтобы краска сошла с моих волос.
— Хорошо. Я бы сделал это снова, — прорычал я.
— Я не буду трогать твои драгоценные краски, большой ребенок. Принеси девушке еды.
Вместо того, чтобы спорить с моим тупоголовым лучшим другом, я намотал пакет на пальцы и направился через темное поле к дому Джулии. Я постучал в дверь и стал ждать. Она должно быть поняла, что это я, и, вероятно, поэтому не торопилась и позволила мне так долго стоять на холоде. Может, она думала, что, если не ответит, я уйду.
— Джулия, перестань. Я знаю, что ты там. Не заставляй меня ломать твою дверь, — я продолжал стучать. — Я принес тебе еду.
— Еда? — тихо спросила она из-за двери.
Интересно, как долго она там стояла, раздумывая, открывать мне или нет.
— Да. Из ресторана. Джинни упаковала.
Замок на двери открылся с громким лязгом, и я затаил дыхание. Ее лицо появилось первым, за ним последовал прозрачный розовый халат, который едва прикрывал ее крошечные шорты и майку. Она уже переоделась после нашего свидания и, очевидно, была готова ко сну.
Она посмотрела на свои голые ноги, прежде чем схватить халат и туго стянуть его вокруг талии.
— Я тебя не ждала.
Мне хотелось схватить ее и прижать к себе. Хотелось завладеть ее губами. Хотелось сказать ей, чтобы она всегда, бл*дь, ждала меня, днем, ночью или, когда я, черт возьми, захочу. Но я этого не сделал. Вместо этого протянул ей пакет с едой и ждал, либо возьмет его и попытается захлопнуть дверь у меня перед носом, либо пригласит войти. Когда она открыла дверь пошире, впуская меня, я воспринял это как хороший знак.
— Джинни убила бы меня, если бы я не принес тебе твое, — сказал я со смехом, и она улыбнулась. — И ты знаешь, что она спросит.
— Мы не можем этого допустить, — сказала она, потянувшись за пакетом с едой, прежде чем исчезнуть на кухне, где я заметил цветы, которые я принёс ей ранее, все еще гордо выставленные напоказ.
Я бы ничуть не удивился, если бы она выбросила их в мусорное ведро, как только вернулась домой.
— Насчет того, что было раньше, — начал я, но она подняла руку, останавливая меня.
— Нет. Джеймс, это не ты. Я имею в виду, — она сделала паузу, — это ты. Но можно тебя кое о чем спросить?
Это было не то, что я ожидал, она хотела задать мне вопрос, но я кивнул.
— Конечно.
— Что ты имел в виду, говоря о победе моей семьи? — она прошла мимо меня и направилась к дивану, ставя тарелки с едой. Как только она устроилась поудобнее, я наблюдал, как она откусила небольшой кусочек на пробу. — Боже, как вкусно.
— Было бы лучше в ресторане с вином, — добавил я.
Она сглотнула и вытерла рот бумажным полотенцем.
— Но чье вино? — она наклонила голову, ожидая моего ответа.
— Знаешь, я думал об этом перед отъездом. И немного нервничал из-за этого.
Она громко рассмеялась.
— Ты? Я тоже подумала об этом и решила, что выбрала бы противоположное тому, что бы ты предложил.
— Почему ты так стараешься меня разозлить? — я сел на диван, но устроился в противоположном углу. Меньше всего мне хотелось ее отпугнуть.
— Потому что это весело, — сказала она, прежде чем откусить еще кусочек, пиная мою ногу так, как будто раньше мы делали это сотни раз. — Теперь о пари.
Эта женщина любила уводить разговор от нас при первой же возможности.
— Ты действительно не знаешь?
— Э-э-э. Все, что я знаю, это то, что твоя семья обвинила нас в воровстве и что, очевидно, ты пытался разрушить наше имя еще до того, как оно у нас появилось? — она сказала это как вопрос, прежде чем слегка пожать плечами.