Я знала, что краснею.
— Ни над чем. Расскажу позже, — соврала я, потому что совершенно не собиралась рассказывать Джеймсу свой маленький грязный секрет.
Мама Джеймса зевнула, что заставило меня последовать ее примеру, и не успела я оглянуться, как каждый из нас уже делал это, закрывая рот руками.
— Думаю, нам пора заканчивать. Не знаю, как остальные, но простить вас всех — это тяжелая работа. Я устал, — сказал мой отец с искренней улыбкой, подойдя к мистеру Руссо, и они пожали друг другу руки.
Это был первый раз, когда я видела, как они это делают.
Я улыбнулась про себя. Сегодняшний вечер был наполнен столькими первыми событиями, это было похоже на возрождение. Это было началом всего грядущего, и я была одновременно взволнована и подавлена. Переживая такие эмоциональные потрясения, даже если они были самыми лучшими, выматываешься. Мне казалось, что я могу лечь на матрас и проспать неделю.
— Хочешь, я отвезу тебя за машиной и твоими вещами к Джанин? — спросил Джеймс, засунув одну руку в карман.
Я оглядела своих родителей, которые оба пристально наблюдали за нами, прежде чем отказаться.
— Не сегодня, но спасибо. Хочу еще немного поговорить с родителями.
— Хорошо. Ну и ночка, правда? — сказал Джеймс, прежде чем мягко поцеловать меня в щеку. — Напишешь мне позже?
— У меня нет твоего номера, — поддразнила я, но это заставило его сбавить шаг, как только он начал выходить. Он оглянулся на меня, и я ответила: — Шучу.
— Напиши мне, или я накажу тебя позже, — прошептал он мне на ухо.
Я отмахнулась от него, мои глаза сузились от всех слов, которые я хотела сказать, но не могла. По крайней мере, не в присутствии родителей.
— Спокойной ночи, мистер и миссис Ла Белла, — прокричал он от входной двери, исчезая в след за своими родителями.
— Спокойной ночи, Джеймс, — сказали они в ответ, причем голос моего отца был менее восторженным, чем голос моей мамы.
Я повернулась лицом к ним обоим.
— Ты же не собираешься снова быть грубым? — адресовала я вопрос отцу.
— Я буду стараться изо всех сил, но от этой привычки трудно избавиться.
Я знала, что он говорил о том, что мы с Джеймсом будем вместе. Но это было то, за что я готова была бороться сейчас. Как только быть с Джеймсом стало реальной возможностью, чем-то, что мы оба могли бы иметь, не заставляя наших родителей убивать друг друга, то поняла, насколько сильно и глубоко хотела иметь возможность быть с ним. Теперь мы не должны были сдаваться. Я отказывалась сдаваться без чертовски хорошей борьбы, и приготовилась к ней, полагая, что она вот-вот начнется, несмотря на то что мой отец только что был очень радушен.
Мама вмешалась.
— Твой отец будет милым и будет вести себя наилучшим образом с этого вечера. Правда, дорогой?
Он посмотрел вниз на женщину, на которой был женат более тридцати лет, и лишь слегка поморщился в ответ.
— Я постараюсь.
— Нет, — моя мама неодобрительно покачала головой. — Ты сделаешь больше, чем просто постараешься.
Папа тяжело сглотнул, и я увидела, как его адамово яблоко поднимается и опускается.
— Я буду милым, — пронеслось у него под вздох.
Мама похлопала его по руке, как будто он был хорошим мальчиком.
— Разве ты не хотел что-то сказать Джулии? — она продолжала направлять разговор, и я чувствовала себя как в эпизоде "Сумеречной зоны", где все было немного наоборот и роли поменялись.
— Мне жаль, что я выгнал тебя. Я был не прав, когда сделал это. Даже с учетом или без учета того, что произошло сегодня ночью, я не должен был так поступать с тобой. Просто был так зол, что не мог видеть ясно, — он взъерошил свои волосы с проседью, в его усталых глазах было написано страдание.
— Знаю, — я хотела добавить, что все в порядке, но остановила себя, потому что это было не так, и я не хотела оправдывать его поведение.
— Думаю, что в основном я злился, потому что знал, что это произойдет. Видел эту бурю вдалеке много лет назад, и знал, что как только ты перейдешь эту черту, ни для кого из вас не будет пути назад. Знал, что не смогу удержать вас друг от друга, что бы я ни делал. Сможешь ли ты когда-нибудь простить меня за то, что я пытался?
Мои глаза заслезились от признания отца.
— Если ты смог простить Руссо, папа, то я готова простить практически все, — сказала я и имела в виду именно это, мое сердце было так переполнено, что я думала, оно может разорваться внутри моей груди и затопить все мое тело.
Еще десять секунд, и я утону в море собственных эмоций моего сердца.