– Нет.
– Я всё болтаю, реву, а ведь тебя беспокоить нельзя. Сейчас, потерпи, я позову Виктора Петровича, он тебя посмотрит. Всё будет хорошо.
Она вскочила с табуретки и скрылась за дверью. «Не люблю больницы, – отчётливо поняла я, испытывая почти физическую боль от витавшей в воздухе смеси страха и отчаяния. Вкрапления надежды и радости не исправляли общей гнетущей атмосферы. – Лучше кинуться вниз головой с обрыва, чем медленно угасать тут… Хотя, может, это я настроена на негатив? Словно жду от судьбы очередной подлянки».
– О-о, спящая красавица, – громко поприветствовал улыбчивый доктор с равнодушными глазами, заходя ко мне в палату.
Осмотр не занял много времени и дал оптимистичные прогнозы. Бабушка обрадовалась и, кажется, даже помолодела… А я? Не знаю, в душе сплошные противоречия. Мне придётся постоянно притворяться другим человеком. Никому нельзя рассказать, что я испытала, как боюсь встретиться с Ником, о чём мечтаю… Не знаю, справлюсь ли я? Придётся. Другого выбора судьба не предоставила.
– Скоро, милая, ты выздоровеешь, и мы домой поедем, – сказала бабушка, гладя меня по руке.
Она смотрела на меня ласково, но отчуждённо. Первая радость прошла, включился разум, закидывая сотнями мыслей, погружая в суетливые думы. Я с разговорами не лезла, не мешала ей бродить по лабиринтам памяти и решать, как жить дальше. Без телепатии понятно, что забот и проблем у неё много.
Интересно, где мы будем жить: в городе или деревне? Я постаралась представить тот и другой вариант. В обоих имелись плюсы и минусы. В мегаполисе легче затеряться, объяснить собственные странности, а рядом с природой дышится легче, да и магии больше. В любом случае, от меня ничего не зависит. Без заботы новоприобретённой бабушки мне пока не справиться. Новое тело слушается с трудом, воспоминаний и навыков – нет. Кристина всё забрала с собой.
«Почему мои родители так и не появились? Не может же быть, что у ведьм их нет? Даже медузой я помнила, что родилась человеком, а потом… Не знаю, что случилось. Не в колыбели же нас душат? – горько усмехнулась собственному предположению. – Неужели, те, кто дал мне жизнь, ни разу не захотели узнать, что с их дочерью, помочь? Возможно, они наблюдали, но не вмешивались. Может, существует какой-то запрет? Я придумываю оправдания людям, которых даже не помню?». Словно по заказу в голове появились образы. Грустное женское лицо с васильковыми глазами, склонившееся надо мной, и её нежный шёпот. Хриплый мужской голос и огромная ладонь, дотрагивающаяся до головы.
«Это мои родители», – ошеломлённо осознала я, путаясь в смешанных чувствах: радость, печаль, удивление… и злость, тихая, но зудящая. По-глупому всё устроено. Зачем рождаться человеком, перерождаться в других живых существ и приходить опять в изначальную точку? Не проще ли вырастить своих детей, научить всему, а не бросать их в жизненное море, словно слепых котят. Обидно, несправедливо. Кто определил цену магии? Зачем эти сложности? Испытание воли? Обучение терпимости? Принятие ценности чужой жизни и смерти? Много вопросов и все без ответов. Наверное, мне когда-нибудь откроется истина. Возможно, я даже встречусь с родителями, но пока мне надо встать на ноги и обрести силу… как можно скорее.
Планы редко претворяются в жизнь как задумано. Целых две с половиной недели и четыре часа после выхода из комы я провела в больнице. Медсёстры и практиканты судачили о чуде: «С такими травмами редко выживают, а чтобы на ноги так быстро вставали… Да, у неё, вообще, никаких последствий не осталось. Если бы сама не видела девчонку после аварии, не поверила бы». Врачи по коридорам о моём удивительном выздоровлении не говорили, но несколько раз отправляли сдавать анализы крови и мочи, на УЗИ, рентген и даже МРТ. Последнее в их больнице появилось недавно, очередь из пациентов на месяцы вперёд, но меня обследовали три раза. Кто-то явно собирал данные для великого открытия или хотя бы научной статьи… Но ничего неординарного не нашли.
Наконец, я вышла на свободу и вздохнула полной грудью. Бабушка Лариса суетилась рядом, пытаясь меня придержать под локоть и отобрать лёгкую тряпичную сумку. На все заверения, что чувствую себя отлично, качала головой и говорила: «Бережёного Бог бережёт». Пришлось отдать ей сумку.
– Ты, прости, что ко мне едем, а не здесь остаёмся. Но я не смогу в квартире доченьки. – Женщина прерывисто вздохнула. – Да и дома у меня хозяйство, и так надолго оставила. Соседка уже вся изворчалась… А ты, когда повзрослеешь, можешь вернуться сюда или продадим и купим там, где скажешь.