– Можно сказать, уже выразила земле своё уважение, – пробурчала я, потирая пятую точку, и ковыляя к оставленному мешку.
Там лежало три горошины, шесть бобов и семена полыни. На мой взгляд, странное сочетание, но с голосом в голове не поспоришь. Ему виднее, как обряд пробуждения силы проводить.
Я разрывала руками землю. Лето стояло засушливое, и сделать даже небольшие лунки без лопаты оказалось нелегко. Земля сопротивлялась, царапала кожу, цеплялась корнями растений. Наконец, десять маленьких ямок для посадки моих даров были готовы. Я кинула туда семена, полила водой из припасённой бутылки и зарыла.
Волна усталости накрыла меня с головой, словно земля забрала плату не горошинами с бобами, а жизненной силой. Хотелось свернуться калачиком поближе к костру и закрыть глаза. Желание было столь манящим, что я сделала пару шагов к приветливо горящему пламени. Что плохого если минуточку отдохну?
«Сила не даётся слабым, – отрезвляюще зашептал внутренний голос. – Сдашься, второго шанса не будет. Решай, сейчас или никогда!».
Апатия сковывала мысли и тело, хотелось отмахнуться от всего на свете, лечь на землю и провалиться в глубокий сон, где не надо притворяться Кристиной, бояться Ника и гоняться за тем, чего нет.
«Последний шаг – самый трудный. Ты не понимаешь, от чего отказываешься. Прошу, Аурелия, вернись», – кричал кто-то внутри меня.
Я затрясла головой, прогоняя навязчивый голос, и сделала ещё один шаг к костру из чистого упрямства. Мне никто не указ. «Сила, прошу, вернись, – пульсировали слова в такт с моей кровью, и с каждым ударом сердца усталость развеивалась, и поднималась злая решимость. Я стану ведьмой не смотря ни на что! Прошлые мучения не пропадут зря. Я обрету силу, и никто больше не причинит мне боль… или сильно об этом пожалеет.
Обуревающие меня чувства переходили в движения. Резкие, порывистые, неистовые. Я танцевала, выплёскивая страхи и ярость, обнажая надежды и мечты. Мои руки то тянулись к небу, то клонились к земле, тело извивалось, замирало, кружило. Не знаю, сколько прошло время, прежде чем я почувствовала, что больше не одна…. Со мной танцевал ветер.
Луна клонилась к верхушкам деревьев, когда я обессилено упала на землю, одновременно плача и смеясь. Мне откликнулась последняя стихия, самая неуловимая и непостоянная. Теперь я была уверена, что завершающий этап обряда пройдёт как надо. Поднявшись на ноги, я добрела до пакета, достала последний предмет – маленькое зеркальце, и посмотрела в него.
В призрачном свете и отблесках костра я видела лицо красивой незнакомки. Я смотрела на неё, и мою душу словно выворачивали наизнанку. Вот я настоящая. Время стало такой сложной переменной, что я не могла ответить – была я такой, есть или буду.
Я заворожено дотронулась до отражения лица незнакомки… и всё испортила. По зеркалу, словно по водной глади, пошли круги, а после я могла видеть лишь испуганное и разочарованное лицо Кристины. Её черты удалённо напоминали незнакомку, как плохая копия прекрасный шедевр. В ней не хватало главного, она не была мной.
– Но это временно. Я обязательно вернусь, – пообещала я, прижимая к себе зеркало.
Мне необходимо было чувствовать его. Я не отняла зеркало от груди ни когда пробиралась домой, ни смывая грязь в бане, не перелезая через подоконник. Лишь забираясь под одеяло, я положила его под подушку как самое дорогое сокровище.
С первыми лучами солнца ко мне пришёл долгожданный сон. Я шла по удивительному лугу. Кругом цвели незнакомые яркие цветы, источающие лёгкий сладковатый аромат, а в центре парил и искрился небольшой кристалл. Сила переливалась всеми цветами радуги и ждала меня. Я протянула руку, почувствовала обжигающую грань кристалла, а в следующую секунду он взорвался ярким светом. Я закричала и раскинула руки, впитывая его в себя, несмотря на боль.
– Кристина, проснись, девочка моя, – доносилось до меня, словно через слой ваты, – да что же это такое?
Я почувствовала, что меня трясут за плечи, а потом воду на своём лице. Возвращаться в реальность не хотелось, но совесть уже проснулась и не желала мучить Ларису.