Не надо было пользоваться тем снадобьем. Промучились бы в дороге, а после мертвяки запросто выбили бы из них всю совестливость. А так — теперь попробуй оправдай камень, повисший на душе…
— Я пойду, покормлю лошадок, — не дождавшись ответа, вновь промолвил Мэллор. — А вы… Может быть, чего-то желаете? Али голодные? — он прищурился. — Дети короля не должны быть голодными.
Эрла никак не отреагировала, пока мужчина рылся где-то на взращённых из веток полках.
— Король молодец. Он выстроил свой замок из камня и стали, — улыбнулся он. — Он не тратит дерево попусту… А эти проклятые селяне только и рубят мой прекрасный лес! — он скрестил руки на груди на мгновение, а после вновь вернулся к перебиранию чего-то там на полках. — Вот! Мой прекрасный нектар, моя еда! Угощайтесь!
Он поставил на стол хлеб, мясо, а после пузатую бутылку со странной жидкостью.
— Вот это на сосне, — ткнул Мэллор в ёмкость пальцем. — А вот это, — он поставил вторую, — на дубе. Ох как они друг друга не любят… отдельно можно пить, как обыкновенный сок, хотя берёза всё равно полегче, — он осклабился. — А вместе… Так что, выбирайте, какую бутылку оставлять.
Он широко улыбнулся, но взгляд жёлтых глаз остался прежним, злым, холодным, полным ненависти.
Эрла сложила руки на столе и, уткнувшись лбом в локоть, разрыдалась. Казалось, она отчаянно пыталась сдержать слёзы, но те текли непрерывным потоком, даже не требуя с её стороны никаких стараний.
— Оставляйте две, — Эльм зажмурился. Перед глазами он видел мёртвых разбойников.
Просто молчать казалось глупым. Он лишь ждал, пока Мэллор уйдёт, а после подтянул к себе два стакана, что тот поставил на стол, и принялся переливать настойки — сначала наполнил до половины сосновой, потом дубовой, ещё и разболтал.
Эрла устало оторвала голову от локтя и посмотрела на него, словно на сумасшедшего. А после, безо всякого приказа, тонкими пальцами сжала наполненный уже стакан, тот, где всё уже было смешано, и принялась пить.
Эльм обречённо вздохнул и наполнил второй, поднося его к губам. Вкус был ужасным, но жидкость, судя по всему, убойная, так что должно на время пригасить проклятую совесть. А может, за пьяным дурманом всё и пройдёт постепенно — Марсану хотелось в это верить.
— Эй, — он протянул руку, почти нежно касаясь девичьей щеки. — Выше нос. Мы всё правильно сделали.
Она покачала головой, пошатнулась… и упала. Вытянулась на полу с пустым взглядом, направленным на потолок, и даже не шевельнулась, когда он опустился рядом с нею на колени, пытаясь пробудить.
В голове потемнело. Да, он почувствовал сначала опьянение, но не такое сильное, чтобы свалиться с ног.
Деревья рванули корнями пола вверх, взращивая подобие постели. Эльм уже ничего не соображал. Он рухнул рядом с Эрлой и закрыл глаза, устало принимая сон, что свалился на него волной облегчения. Казалось, это было единственным здравым выходом из положения — просто уснуть, забыться, не думать о том, что случилось или могло случиться.
Мир расцвёл ярким приступом зелёно-жёлтых цветов.
Эльм открыл глаза и скривился от сильной головной боли. Та нахлынула внезапно, непонятно откуда, но воспоминания в голове крутились с отчаянной быстротой. Совесть проснулась было, но стоило осмотреться, как моментально удалилась на задний план.
Воистину, нет лучшего средства против душевных мук, чем новые проблемы и враги!
В маленьком домике из дерева не было теперь ни окна, ни двери. Ветки плотно сплелись над головой, чтобы их нельзя было разжать, стены стали толще в несколько раз, что можно было увидеть через тонкие щели для дыхания. Они сами лежали на постели из деревьев и каких-то мягких, приятных листиков, но стоило Эльму шевельнуться, как ветвь лозы оплела его запястье, утягивая обратно на импровизированную кровать.
Всё тело было окутано зелёными полозьями, и Эльм по привычке едва ли не помянул незлым тихим Эрлу и её ведьмовскую породу, да только девушка лежала рядом в аналогичном положении.
Она тоже очнулась, тоже мучилась от головной боли и тоже позабыла о мертвяках и обо всём на свете, как только увидела их импровизированную тюрьму.
Бледность, конечно, была Эрле к лицу, но явно не настолько. Она же будто бы посерела от ужаса, а когда попыталась дёрнуться посильнее или применить магию, наглая лоза обхватила ещё и её шею, угрожая задушить.
Изобилие сочетания зелёного и коричневого вызывало отчаянное беспокойство. Хотелось сбежать, но встать они не могли.