Карра выглядел удивительно счастливым. Его глаза лучились счастьем и довольством, словно ехал с Лиррэ он один, да и вообще, апломб главного уже твёрдо закрепился, и теперь Антонио ни за что не расстанется с ролью, что сам для себя придумал. Главный! Самонадеянный, самоуверенный, он словно собирался открыть себя, показать во все красе этой странной девушке.
— Знаешь, зря мы согласились, — наконец-то неуверенно, с тихим сомнением в голосе протянул Лээн. — Сдаётся мне, что это просто не может закончиться добром. Рано или поздно…
— Не будет никакого рано или поздно! — беспечно отмахнулся Антонио. — Разве ты не видишь? Она прекрасна. Идеальна… Волшебна!
— Вот в том-то и дело, что вижу. Волшебна, — кивнул Лээн. — А просто так волшебными не бывают. Это не начинается на ровном месте.
Но Антонио не планировал его слушать. Он уже закрылся в собственных мыслях на тяжёлый висячий замок, а теперь не собирался отпирать, будто бы сокровенное должно было спрятаться где-то в душе.
Это вызывало раздражение. Фарни и себя тоже корил за отчаянную глупость, но всё же старался как-то удержаться на плаву. С этой девушкой что-то было не так. Рядом с нею он забывал о том, как дышать, а самое главное…
Что случится, когда столь отчаянная красавица явится в Лэвье? Может быть, соседнему государству грозила опасность?
Лээн знал, что думать об Элвьенте он тоже не должен. Эта страна его не волнует, есть и есть, пусть себе живёт. Но ему не хотелось думать плохо о Дарнаэле Втором, что поднимал её из падения и завоёвывал земли. Нет, тот слишком многое вложил в свой маленький, новоявленный мирок, чтобы неизвестные вот так легко всё расколотили.
Но Фарни понятия не имел, куда они направлялись.
Он отбросил тёмную прядь со лба, устало вздохнул и выпрямился, будто бы пытаясь понять, что забыл. Краски на месте, карандаш тоже, несколько чистых листов для рисования… холст…
— Ты б одежду взял! — фыркнул недовольно Антонио, старательно упаковывая запасные штаны в свой мешок.
Лээн досадливо ударил себя ладонью по лбу, словно напоминая этим жестом о том, что игнорировать такой важный предмет гардероба нельзя, и грустно вздохнул. Так или иначе, он был неприспособлен к жизни.
Вархва отняла у него шанс стать прославленным художником с дипломом. Зачем он отправился туда и потратил годы своей жизни на бессмысленное обучение, парень понятия не имел, но возвращать течение времени назад не было ни времени, ни смысла. Всё как-то так само пошло, и он не успел оглянуться, когда чудом получил отвратительную бумажку с распределением.
Те таблицы сначала показались приговором. А после он понял, что ничего лучше озера не видел в своей жизни и рисовал его часами, пока наконец-то не увидел второе идеальное существо.
Лиррэ.
Она занимала мысли слишком нагло, будто бы ураган. Выталкивала всё, выгоняла, вышвыривала из головы то, что могло бы ей противоречить. Холодная, с глазами, сотканными из сплошной тьмы, она явно не была доброй, но при этом тянула к себе, словно магнит.
Лиррэ должна была говорить с человеком, чтобы привлечь его к себе. Единственное неидеальное, что было в ней — голос, но именно он завораживал. Конечно, Лээн видел, что она очень красива, но то всё было напускным… Когда таинственная красотка обращалась к нему, сердце переполнялось любовью. Хотелось быть рядом, хотелось ради неё всё рушить, уничтожать на пути каждую преграду, и такой преградой становился Антонио.
Ведь она просто желала добраться до столицы, да и только! Может, у девушки там важные дела или родители? Она бы потянула на жительницу Элвьенты, ведь в Эрроке много светловолосых…
А она — темноглазая брюнетка.
— Знаешь, — вздохнул Антонио, — мне тоже вдруг показалось, что тут что-то не так. Но я потом подумал… Чем может сделать девушка? Они ведь слабы.
— Это мысль элвьентца, а не эрроканца, прошептал Лээн. — Что-то не так, да, но… В общем, мы же уже согласились?
Карра показался Лээну грустным. Больше оттягивать было некуда — им оставалось только взять свои вещи и уйти, вот только… Казалось, опасность дамокловым мечом зависла над головой и отчаянно пыталась её отрубить — поспешно, грубо, нагло. И как бы из всего этого не получилось ничего плохого…
Лиррэ стояла на улице. Со стороны озера доносился лёгкий ветерок, и она вдыхала приятный, влажный воздух, словно пыталась пропитаться им. Настроение было отличным — уловка работала.