В неё раздражённо тыкали пальцами, словно показывая, что это «та самая», и крик то и дело обвинительными птицами проносился над головами толпы.
Госпожа Торрэсса выглядела бледной. Она попыталась вырваться и побежать, но стража вновь остановила её и подхватила под руки, не позволяя уйти.
— Сегодня, — Дарнаэлу не требовались обвинительный приговор или подготовка к торжественным речам, как смеялась Лиара. Ему было достаточно видеть свою жертву там, где ей и место, — нашу страну и наш мир навеки покинет Марта Торрэсса, кронпринцесса Торресского Архипелага. Каждый из вас, из тех, кто стоит в толпе и кто наблюдает за происходящим с помощью магии, каждый, кто намеревался совершить преступление или уже сделал его, должен помнить, что наказание настигнет и его. Марта Торрэсса была виновницей трёх покушений, — король остановил взгляд на какой-то башне позади толпы. Смотреть на неё было проще хотя бы потому, что он позволил себе не замечать внимание окружения и попытки уничтожить Марту ещё до того, как её расстреляют. — Покушений на короля. Моё Величество, — эту фразу он больше всего терпеть не мог, считая её верхом самохвальства, — с благоволения Высокого Совета, — это того, что состоит из короля, Первого Советника и придворного мага, ага, — приговаривает Марту Торрэсса к расстрелу несмотря на её высокий статус и положение на родных землях. Справедливость коснётся вас, независимо от того, кто вы, принц или нищий. И если вы посмеете нарушить законы нашего государства, то погибнете. От стрелы, от пламени, от меча или от магии — это не имеет значения. Вы умрёте, и ваше имя будет навеки покрыто позором. А теперь… — он перевёл взгляд на Марту.
Оставалось сказать одно только слово.
Лучники уже натянули тетивы. Дарнаэл тянул — он понятия не имел, чем обернётся присутствие в отряде Кэора. Руки племянника дрожали, король видел это уже отсюда. Если тот прострелит грудь Марте, то, вероятно, избавится от её мятежного духа навсегда. Может быть, поверит в то, что ненавистной супруги, женщины, которую он когда-то умудрился полюбить, больше нет в его жизни, и отпустит навсегда. Если он повернёт лук против кого-то из отряда, если попытается остановиться, просто не сможет выстрелить, то толпа не даст ему уйти.
Лучников охраняли, конечно, но стража первой уничтожит Кэора, и им будет плевать на благоволение короля. Дарнаэл вообще не ставил бы его в эти ряды, но парень сам загадал подобное желание, и не дать ему шанс распрощаться со всем Тьеррон просто не мог.
— Отец объявит вам войну! — воспользовалась шансом Марта. Она рванулась вперёд, и звонкая тишина прервалась, рассыпалась миллиардами маленьких кристалликов среди толпы. — Торресса введёт войска!
Дарнаэл повернулся к ней.
Лук в руках Кэора дрожал. Он не мог отпустить его, не мог рухнуть, пока не выстрелит, и казалось, что оружие расколется на две части под давлением его рук.
— Элвьента не станет ждать, — холодно промолвил Дарнаэл. Магия Шэйрана усиливала его голос уже безо всяких стараний со стороны самого короля. — Элвьента объявляет войну Торрессе. Правительство всегда должно нести ответственность за то, что совершило. Залп!
Последнее слово прозвучало как-то неожиданно. Тьеррону казалось, что мир вновь раскололся на несколько частей, и он был почему-то практически уверен в том, что Кэор ни за что не сможет выстрелить.
Он повернёт лук в другую сторону.
В какое-то мгновение Дарнаэл был уверен в том, что стрела смотрела на него. А после она самой первой сорвалась с лука…
И пронзила горло.
Марта Торрэсса захрипела, и остальной залп ворвался уже в мёртвое тело. Кэор не выронил оружие и не бросился к супруге, хотя на него смотрели и без этого. Он передал лук кому-то из тех, кто тоже стрелял, и сделал несколько неуверенных, медленных шагов в сторону покойной. Её уже ничто не держало у столба, и она рухнула на деревянный помост, мёртвая, прострелённая насквозь.
Кэор стянул с запястья венчальный браслет и вложил его в раскрытую ладонь Марты, в последний раз сжал мёртвые пальцы в кулак и закрыл глаза, словно назло распахнутые так широко, словно Торрэсса собиралась ослепнуть от этого.
— Мертва! — во всеуслышание крикнул он, а после медленно, едва передвигая ногами, направился в сторону дворца.
Дарнаэл стоял на подмостке. Спуститься означало попасть в толпу, и он упёрся ладонями в перила, порываясь ударить по народу шаром пламени. Они наблюдали за мелодрамой, за тем, как развиваются события, с интересом читателя или зрителя в театре, не как люди, а как посторонние слушатели. Глупцы.
Шэйран, оставив Монику где-то в толпе, бросился за братом. Девушка, кажется, порывалась остановить мага, понимая, что то ли новую сплетню на него повесят, то ли он случайно сорвётся со своим волшебством.