Шэйран, словно почувствовав, что она буквально тонет в своих мыслях, осторожно коснулся её руки. Это заставило распахнуть глаза, выныривая из бесконечной пропасти, будто бы затягивающей её, и девушка мягко улыбнулась. Ненавидеть его до конца не получалось и по другой причине, не только потому, что перед нею стояли её родители.
Королева Лиара говорила, что скорее уничтожила бы собственного сына, чем позволила бы ему жить, конечно же. Но Рэя никто не задушил и не швырнул в реку, его даже не передали отцу. Его растила мать — та самая Лиара Первая, что так старательно подчёркивала свою ненависть ко всему противоречащему постулатам матриархата. И… В конце концов, если б она сохранила ему жизнь только ради невероятного магического источника! Да вот только не факт, что королева хотя бы знала о том, какой дар на самом деле таил в себе её сын.
Главное — не ляпнуть ничего лишнего.
— Ты идёшь или нет? — бархатный голос Рэя вырвал девушку из размышлений, и она, содрогнувшись, резко, до хруста в шее, подняла голову. — Лэгаррэ, чем дальше, тем больше я подозреваю тебя в каком-то тайном заговоре!
— Что за ерунда, — отмахнулась Моника. — Я же сказала, твоя мать…
— Ты мне ничего не сказала, — хмыкнул парень. — Ты только заявила, что не станешь предавать королеву, а тут находишься исключительно по собственной воле. А мне, может быть, до жути интересно, что именно моя бывшая сокурсница забыла в моей же стране, да ещё и по приказу драгоценной матушки! Между прочим, дорогая, это вопрос не такой уж и простой, как тебе кажется, раз ты не можешь на него ответить.
Рэй, казалось, и забыл уже о том, чтобы вытягивать из неё важную информацию, а теперь вновь взялся за старое. Моника только весело улыбнулась, словно отказываясь от любых возможностей предъявить ей претензии, и прищурилась, повернулась в сторону окна, показывая, что любуется закатом.
— Я просто должна была сообщать, что происходит в государстве, — со вздохом заявила она. — Собрать информацию и вернуться. Но, как видишь, не суждено.
— Вижу, — покачал головой парень. — Вот только что-то мне от этого не становится легче, да и доверяю я тебе не больше, чем прежде.
Моника только передёрнула плечами, демонстрируя, что ей абсолютно всё равно — не так уж и важно, что именно он думает, важно то, во что это в результате выльется. Подобная позиция почти что веселила; она лгала не то чтобы мастерски, но так, что Шэйран пока что продолжал доверять, вот только насколько долго это может продлиться?
Лэгаррэ не знала.
…За дверью в коридоре их стандартно дожидалась стражница. Сандриэтта Баррэ взялась за выполнение собственных должностных обязанностей только вчера, но с такой прытью, что Монике уже до жути хотелось от неё избавиться. В конце концов, почему она считает нужным провожать Рэя почти что до кровати?!
Не следовало упоминать тот факт, что опасность — эрроканка, практически каждый раз засиживающаяся до полуночи с коллегой, которого именует серым троечником, за очередным артефактом, — никуда не пропадала после того, как Сандриэтта ушла. В конце концов, пусть Монике и выделили соседнюю комнату, в которой она должна бы ночевать, в основном всё заканчивалось тем, что она зачитывалась, засыпала над столом, и Рэй коротал ночи либо на полу, либо, обнаглев, рядом с нею в своей же постели — правда, поверх одеяла и старательно делая вид, что в первом, что во втором случае, что в одежде спать очень и очень удобно. Лэгаррэ почти не спорила — она так и не разобралась до конца в том, как к нему относится, поэтому и сопротивляться, и поддаваться на соблазн не собиралась.
— Почему ты за мной так бегаешь? — недовольно поинтересовался Шэйран. — Сандра, может быть, лучше дополнительную стражницу короля, а?.. Ну, Дарнаэл Второй сейчас находится в большой опасности, ты знаешь, а я всего лишь придворный маг и только перебираю артефакты, которые могут нести потенциальную опасность, — он усмехнулся, вспоминая о венике, — и ничто моей жизни не угрожает.
…На этих словах из-за угла в каждом порядочном любовном или приключенческом романе вылетает стрела. Увы, за Шэйраном, словно решив, что его оценки не соответствовали достойному принцу, что заслуживает, дабы на него тратили стрелы, вылетел всё тот же веник — да ещё и отвесил довольно болезненную затрещину.