Впрочем, до того периода они вряд ли дотянут. Королеве нужен её статус только временно, а всё остальное не имеет такого уж значения, как могли бы подумать глупые служанки или стражницы вроде той же Анри.
…В тронный зал Дарнаэл так и не отправился. Когда никто не планировал стучаться в его двери из народа, старательно требуя помощи от короля, мужчина предпочитал работать если не в том кабинете, что примыкал к покоям, то хотя бы там, где его могли потревожить только советники — во второй комнате, той, что находилась совсем рядом с тронным залом, но была поменьше, раз эдак в десять, да и вместо отвратительного трона там стояла пара вполне нормальных кресел.
Сэя заняла одно из них и теперь равнодушно рассматривала какую-то картину на стене. На столе Дарнаэл расстелил огромную карту Элвьенты и примыкающих государств, а теперь смотрел на Торрессу, словно мог увидеть на бумаге продвижение вражеских войск.
— Не сказал бы я, что мне нравится их молчание, — наконец-то со вздохом отметил король. — Уж слишком оно, пожалуй, затянулось для того, чтобы быть правдоподобным.
— Ну, они выжидают, — пожала плечами Сэя. — Мне кажется, там сначала королю надо разобраться с королевой.
— А что разбираться-то, у них дочь погибла, — передёрнул плечами Дарнаэл. — Если бы, не приведи Первый, что-то случилось с моими детьми, то я бы порвал эту страну на мелкие кусочки, забыл бы о том, что поклялся не использовать магию… Да вообще обо всём на свете!
— Так это ты! А теперь король отчаянно доказывает, что Марта не была его дочерью, что фамилию Торрэсса он ей даровал, как и Бонье, начинает бракоразводный процесс с королевой… Дар, неужели ты не понимаешь? — в карих глазах Тальмрэ светилось что-то такое весёлое, что мужчине даже стало не по себе. — Им страшно! Тебя боятся, словно… словно какого-то бога. Они не понимают, как у тебя получилось отвоевать столько стран, как получилось захватить собственный трон, но уверены, что Торресса не выстоит. Король просто пытается себя отмыть.
— Отмыть от чего? От родной дочери? — Дарнаэл схватил первый попавшийся карандаш и прочертил тонкую линию по карте, словно намечая продвижение войск. Конечно же, он думал о последствиях войны. Конечно, он её ждал. Только сумасшедший сейчас мог поверить в то, что ничего не будет.
— А кто тебе сказал, что она ему родная? — повела плечами Сэя. — Вольные нравы, ведь ты знаешь об этом. Королева с таким же успехом и вправду могла залететь от более симпатичного стражника. К тому же, тогда она претендует и на то, чтобы Бонье занял трон, а уж этого правитель не допустит. У него целая очередь своих внебрачных детей, и он не руководится принципом, что отец тот — кто вырастил, а не тот, кто зачал.
Дарнаэл скривился. Торресский архипелаг — это то, что давно надо было смести с лица земли, и он бы рискнул, если б не отвратительное предчувствие. Что-то должно было пойти не так, вот только король не знал, что именно.
Сказать о своих подозрениях Сэе мужчина не успел — в дверь самым наглым образом постучали. Дар поспешно свернул карту, понимая, что лучше её никому, кроме его союзницы, которую остальные считают супругой, не видеть, а тогда махнул рукой, позволяя волшебству открыть дверь. Кэора он сегодня вынужден был отпустить — темницы подорвали его здоровье, и парень едва ли не свалился без сознания в коридоре сразу после завтрака.
В больничном крыле, куда король самолично доставлял пострадавшего, сказали, что это может быть и отравление, но заявили, что ничего серьёзного с Кэором не случится и что смерть ему уж точно не грозит, поэтому Дар не так уж и сильно беспокоился о своём племяннике. Он отлично понимал, что официальный наследник никому тут не нужен, именно потому, пожалуй, и старался держать личность своего сына в таком секрете, в каком только можно было, но ведь и короли не всесильны. Посему приходилось тщательно всё скрывать.
На пороге стоял Вирр. Одет он был по меньшей мере странно — натянул на себя целых три камзола, шляпу на голову, да ещё и на руки перчатки. Шарф свисал практически до самого пола, подметая камни, и Дарнаэл не смог удержать короткий смешок.
— Что это за посмешище, Вирр? — усмехнувшись, уточнил он. — И почему мои бумаги лежат на подносе?
— Потому что, Ваше Величество, я болен, — пробормотал сквозь четыре слоя шарфа Кэрнисс. — И не хочу вас заразить, касаясь этих бумажек…