Сотканная из белого Мизель — такая хрупкая, что может расколоться на маленькие кусочки от первого прикосновения, такая сильная, что уничтожит всё на своём пути, умеющая ценить власть. Она — то, что им нужно, то, чего не хватало столько времени. Моника была более верной, конечно же, да и могущества Лэгаррэ Кредэуа определённо не хватало, вот только хитрость — она часто побеждает даже самую сильную ведьму. Это могло сыграть им на руку. Красота, совершенство и что-то ещё, что не могла до конца уловить Тэзра.
Сотканная из грубости Реза — сплошной монолит глупого сочетания тепла и доброты. Вот такие гибнут первыми и от рук своих же — почему-то в этом Тэзра была уверена. Она испытывала неимоверное раздражение при виде этой наивной девицы и сама же с радостью столкнула её с самой высокой скалы, вот только не имела такого права.
Сотканная из тишины… Невидимка.
Она была симпатичной. Рыжей — как полагается ведьмам в глупых пересказах. Хорошенькая простенькая девушка с котом на руках. Чуть сероватая кожа от того, что она слишком мало бывает на свежем воздухе, глаза, в которых мутно плескалось волшебство, смешанное с чем-то ещё. Обыкновенных синих глазах. Не таких, как у Дарнаэла или Рэя, ярких, вспыхивающих в ответ на каждое слово, глубоких, но и не болотисто-отвратительных, как были у Марты Торрэсса, которую Тэзра Карра видела лишь раз в своей жизни.
Нет, у неё были обыкновенные синие, нет, даже голубые глаза.
И тонкие губы, тонкие, не слишком густые волосы — сама посредственность, непригодная для интриг и всего толкового, что только могла придумать Тэзра.
Её звали… Как?
Грета. Она представилась в самом начале, но до этого Тэзра не помнила её имени. Хотя она принимала у них выпускной экзамен, хотя она столько времени провела там, в Вархве, изучая досье, она не знала никакой Греты Паррии, словно названной в честь древнего леса на территории Элвьенты.
Её не было.
Не существовало девицы с таким именем. Она слилась с серой массой, была не хуже, но и не лучше других, и Тэзра понятия не имела, что заставило Самаранту при выборе трёх верных волшебниц прислать сюда именно сие создание — невинное, аки цветок.
О Мизель Тэзра много слышала от королевы. Этот небесный цвет платья, равно как и у Моники, шёл ей ещё больше, выделял несказанную белизну, и девушка со слезами на глазах, что подступали так близко к поверхности, была столь нежна и тонка, что от неё просто не отведёшь взгляд. О, наверное, она разбила не одно мужское сердце — и правильно. Нечего их щадить.
Она нравилась Лиаре.
Это хорошо.
Моника тоже нравилась, впрочем, но Лэгаррэ должна сейчас выполнить очень важное задание. Сделает она то, что надо, или нет — это почти не имело значения, успех заключался в чём-то совершенно ином, не в полноценном подчинении Её Величеству. Теперь Тэзре нужны были козыри.
Реза Ятли пылала своей предельной верностью почище, чем Моника. А ещё она очень любила смеяться, и это раздражало Тэзру. Ей хотелось уничтожить девицу, порвать её на мелкие кусочки.
Моника имела право на подобный смех. Лэгаррэ вообще на многое имела право, потому что она была сильной.
Мон…
О, да. Её чары чувствовались издалека, и Тэзра буквально упивалась ими. Она знала о том, что это колдовала именно та девушка, а не кто-то другой, знала, что её силу очень трудно будет победить, и получала удовольствие от того, что у неё в ученицах оказался кто-то такой.
На Резу можно было только жаловаться. Ни одного толкового заклинания нападения. Да ей в кухарки!.. В кухарки, именно.
А Грета была никакой. Тэзра не смогла её прочесть.
— Госпожа Высшая Ведьма… — из троицы, естественно, подавала обычно первой голос Реза, но сегодня начала Мизель. — Мне надо сказать вам кое-что важное, но это нельзя передавать при всех.
— Да, дитя моё.
Конечно, не реза. Реза плохо подходила на роль той, кто будет пересказывать о случившемся. Она не шпионка, она самая настоящая дура, что никогда не поймёт до конца всю прелесть интриг против королевы. А вот Мизель — совсем другое дело.
Блондинка подошла ближе и жестом указала на дверь за спиной Тэзры.
Они находились в кабинете Высшей Ведьмы, но тайную дверь могла видеть только очень сильная ведьма. Королева вот видела. Эрла — нет. Этот стервец Рэй, когда лазил по замку ещё в десятилетнем возрасте, сумел отыскать дверцу в темноте кабинета с такой лёгкостью, словно это для любого человека не составило бы никакого труда. Ему даже не надо было её видеть, он нашёл её по вспышке магического света и просто дёрнул за ручку, а после оказался там, где не положено бывать ни одному мужчине, в святая святых — месте, где проводила свои самые тёмные ритуалы ведьма.