— Я за хворостом, — сообщила Шэ где-то за спиной — и, судя по шелесту трав и ветвей, поспешила скрыться в ближайшем кустарнике. Очевидно, им придётся посидеть тут довольно долго — провести в седле столько дней не так уж и просто, как могло показаться со стороны, и теперь Эрла почти радовалась отличной возможности отдохнуть.
Ещё б никто не заставлял её стрелять, и было бы чудесно!
— Знаешь, — протянул Эльм, — мне всегда казалось, что трудно отыскать что-то упрямее королевы, но тогда, оказывается, я просто не был знаком с драгоценнейшей принцессой. О, воистину, нет ничего хуже, чем её Высочество.
— Спасибо на добром слове, — сердито буркнула себе под нос Эрла и попыталась сбросить его руки с талии, но безуспешно.
Мужчина рывком притянул её к себе и, к вящему недовольству принцессы, ещё и прижал к какому-то дереву.
— Давай, делись своими мыслями, драгоценная, — протянул он. — Что-то вроде рассказа о том, как ты сильно страдаешь в гордом одиночестве без чужих объятий.
— Отстань, а? — она старалась, чтобы голос звучал как минимум устало, но получилось вновь из рук вон плохо. — Я есть хочу. И вообще, едва стою на ногах, а ты тут…
Эльм усмехнулся. Эрле хотелось его как минимум ударить. От того, что он стоял слишком близко, сердце билось чаще, чем следовало, дыхание оставалось прерывистым, а ещё Эрла упрямо отказывала себе в осознании желания его поцеловать. Ведь она не имеет права проявлять такого рода слабость! В конце концов, она принцесса, а это разжалованный дворянин, и…
— Нет, — внезапно выдохнул Эльм, — право слово, лучше б ты меня тогда оставила у Мэллора. Если ты не желаешь учиться, то какая же с темя будущая королева!
— Мне казалось, ты ненавидишь всё, что связано с королевской семьёй, — неуверенно протянула Эрла, положив руки ему на плечи — благо, лук успешно перекочевал на траву. — Да и вообще, ты ведь так хоте бы скинуть с трона мою матушку…
— Ну и что? — удивился Эльм. — Ведь королева Лиара — это ещё далеко не вся Эррока. Если б отменить несколько безумных правил, то я, может быть, согласился бы там жить.
— А меня ты ненавидишь так же сильно, как и мою маму?
Вопрос сорвался с языка совершенно неожиданно. Эрла не планировала его задавать, вот только впервые за последние несколько дней путешествий они оказались действительно одни.
Чем она думала, когда согласилась отправиться с ним Первый знает куда? Может быть, если бы мать немного послушала её, то удалось бы с лёгкостью всё исправить, не появлялось бы больше никаких проблем, связанных с Богиней, не пришла бы ей очередная идея в голову относительно этого дурацкого непорочного зачатия. Вот только Эрла уже успела скрыться — с позором или без, она доверилась тому, кто самым наглым образом планировал её похитить, добралась неизвестно куда и неизвестно зачем, почти полностью потеряла возможность контролировать ситуацию, да и вообще… Это постепенно доходило до абсурда.
Загремел гром. Грозы в последнее время стали частым явлением, и Эрле так хотелось поскорее вернуться в родной замок и больше никогда в глаза не видеть ни лошади, ни дороги.
— Ну, ты не причинила мне столько вреда, сколько она, так что, наверное, нет, — пожал плечами Эльм. — Серьёзно, толку-то тебя ненавидеть?
Эрла вздохнула.
— А что тогда? Я тебя раздражаю, тебе хочется меня прибить или…
Она вздохнула. продолжать эту дурацкую логическую цепочку ей показалось странным, и девушка предпочла оборвать всё на знаке вопроса. Может быть, правильно предпочла — теперь становилось чуточку легче дышать, после того, как ушла эльфийка.
— Я так устала, — призналась она. — От всего этого. От предназначения, которое повесила на меня Нэмиара. Это ведь она… — смешно сказать, но прежде у неё не было даже шанса рассказать о том, кто такая Шэ. — Ведь это она вбила моей матери в голову, что у неё родится великий Воин и Высшая. А что с того вышло? Я не умею колдовать, Шэйран едва-едва стреляет…
— Примерно как ты, когда у тебя нет опасности над головой? — усмехнулся Эльм. Впрочем, его улыбка была почти добродушной, и Эрла послушно кивнула.
Она пыталась отвернуться, но отворачиваться-то было некуда. Может быть, в забвении и существовало спасение, вот только это путь для слишком слабых, а ей отчаянно хотелось, чтобы в ней кто-то когда-то признал сильную.
— Я не хочу править Эррокой. Я просто хочу нормальной человеческой жизни, — она уцепилась в плечи Эльма, словно когтями.
Вспомнился тот глупый первый поцелуй. Конечно же, серьёзно о дурацком инциденте говорить было нельзя, ведь они выпили слишком много, да и вообще, то отвратительное средство убивало любое чувство рассудка.