Волшебство врезалось в него одной волной. Оно не должно было действовать, но Дарнаэл не выжидал никакие полминуты. Ему не надо было терпеть до паузы. Магия срывалась с его пальцев непрерывным потоком, словно у Бога, в которого верила Дарна, и каторжник плавился от заклинаний, что не должны бы на него действовать, будь они в нормальном количестве.
Вот только происходящее нельзя было назвать нормальным количеством. Сила не прекращалась — поток врезался в каторжника до тех пор, пока он не пал бездыханным.
Ещё можно было выбежать с мечом и обвинить Дарнаэла в жестокости, ведь он продолжает терзать волшебством труп, вот только он остановил волшебство в ту секунду, как только каторжник испустил дух. Оставил труп на том месте, где он был, и моментально бросился к девушке, свернувшейся комком на полу.
Он должен был спрашивать о том, не успел ли каторжник, должен был хватать её за руки и трясти за плечи, интересоваться о потерянной чести, но вместо этого только тихо, вполголоса, что-то успокаивающе бормотал, а волшебство срывалось с пальцев, заживляя места, где должны были появиться синяки.
Конечно же, на этом всё должно было закончиться. Рри больше не на кого было рассчитывать, ведь он столько ошибок уже подстроил для Дарнаэла, а тот упрямо обходил их стороной. Как можно не поцеловать спасённую, не смотреть на неё полным желания взглядом, ведь Розана красавица, а платье разорвано почти полностью и ничего не скрывает!
Может быть, женщины не интересуют Тьеррона?
Было бы неплохим материалом для компромата.
…Впрочем, второй убийца не заставил себя ждать. Откуда он был — большой вопрос, но прежде, чем подоспела стража, чем выскочил замешкавшийся почему-то Рри, знающего, что тут ему ничего под меч подставлять ради лёгкой смерти не будут, Дарнаэл вновь вскинул руку.
Магия на сей раз без садизма, короткой вспышкой отбросила нападавшего в сторону, и хотя той всё ещё был жив, Дарнаэл думал скорее о принцессе.
Рри знал, что этого недостаточно для того, чтобы завоевать Розану. Он завтра утром к ней придёт. Обязательно. Пусть сейчас Дар старательно зализывает её раны и провожает в её покои, пусть трясётся.
Он всё равно не заполучит её. Вряд ли Дара действительно интересуют девушки, если он так спокойно смотрит на почти обнажённую принцессу. А значит, он Рри даже не конкурент, можно подождать следующего утра и пойти на последний шаг, что у него только остался.
Рри знал, что это крайние меры. Что, по меньшей мере, он после этого должен быть сам себе противен. Но ведь это корона! А корона стоила и нарушений правил, и многого другого. Если Розана хотя бы однажды станет его, то она больше не сможет отказаться… она станет его женой. Это даже не обсуждается. А после Дарна ещё сотни раз поблагодарит своего короля за то, что он додумался до этого способа и не допустил какого-то жалкого правления до власти.
Поэтому он открыл двери без стука, даже не думая о том, что принцесса может уже не спать или закричать. Хотя она не принцесса, она королева.
И замер.
Розана спала, натянув одеяло на плечи, и это выглядело бы почти милым — если бы за спиной Рри внезапно не показалась закричавшая королева, если бы…
Если бы.
Дарнаэл, кажется, просыпался тоже нехотя, будто бы валялся на сеновале либо в своих королевских покоях, а не в постели принцессы. Розана содрогнулась, распахнула свои карие глаза — равно как и у любой из Дарны, словно она была местной, а не приезжей принцессой… королевой. Королевой, что валялась в объятиях постороннего мужчины до свадьбы, положив голову ему на плечо — и не невинно, в одежде поверх одеяла, тогда всяко бывает, а абсолютно обнажённой и… Нельзя было сказать, особенно если судить по смятым простыням, что красовались на полу, что всё прошло так уж и невинно.
Ненавистный Тьеррон!
Рри даже забыл о том, что он сам планировал сделать с этой девочкой. Забыл о том, что его соперник, по крайней мере, взял её не силой — а его волшебство не действовало на юную королеву. Забыл, что за спиной красовалась пышущая злом мать, что была готова растерзать Дарнаэла на мелкие кусочки.
Он просто не мог с этим смириться.
— Казнить, — прошипел он. — Казнить. Я, как король…
Дар даже не успел проронить ни единого слова в свою защиту. Мать королевы тоже не смогла вмешаться.
Голоса разделились поровну. Ему за преступление полагалась смерть, казнь за соблазнение принцессы, и точка. Вот только почти чёрные глаза королевы Элви пылали невероятным огнём, злым, почти преступным, и она явно не стремилась соглашаться с остальными.