Как смешно.
— Замечательно, — Дарнаэл даже не добывал револьвер, хотя стоило, пожалуй. — Как там у вас в религии? Мужчины не умеют пользоваться магией? Ну что ж, — он бросил взгляд на стража, что взирал на короля, словно на сумасшедшего, и никак не мог узнать, — считайте меня дамой. Посторонитесь, мальчики.
…Семена сыпанули на пол. Больше ничего не требовалось — магия зелени ринулась сплошной стеной на несчастных стражников, грозясь задушить, и те безо всякого сопротивления ринулись в противоположные стороны. Они всего лишь хотели жить.
Дарнаэл всего лишь надеялся на то, что с его дочерью всё будет в порядке, да и только. Больше его ничего никогда не волновало.
…Дверь открыть оказалось довольно легко. Он не обрушил на неё ни единого заклинания, которыми, впрочем, толком пользоваться и не умел, просто толкнул створки, и те с такой лёгкостью распахнулись, словно были сотканы из невидимого, совершенно не прочного, неимоверно хрупкого материала.
Из сухого песка.
Богиня — её портрет, — сиял Силой.
И одного взгляда на алтарь хватило для того, чтобы понять, что уже поздно.
…Застывший у пока ещё одетой в это тонкое ритуальное одеяние девушки показался Дарнаэлу смутно знакомым. Словно он уже сталкивался с этим человеком, хотя не понимал, где именно. Но, впрочем, в незнакомце не чувствовалось того безумия, что одолевало Кальтэна двадцать три года назад, когда он точно так же рванулся к Тэзре, пусть и место было не то.
Девушка оказалась без сознания. Змеи сковывали её руки и ноги, а мужчина, стоявший в пол-оборота к Дарнаэлу, кажется, кривился от презрения.
— Ну что за ерунда, 0 протянул почему-то знакомый бархатистый голос, — мало того, что дёргают по всякой ерунде, так ещё и подсунули бывшую… Ай, чёрт с ней.
Она едва заметно шевельнулась и широко распахнула глаза, а после король наконец-то осознал, что его смущало во всём этом больше всего.
У ног мужчины вились змеи. Точно такие, как на тех глупых картинах, с раздвоенными языками, что часто выглядывали из рядов острых клыков, с громким шипением. Змеи вились почти подобострастно, иногда поднимались по его ноге вверх, тянулись к запястью, но, вопреки всему, даже не думали кусать. Они относились к мужчине так, словно он был их господином.
А после Дарнаэл наконец-то оказался достаточно близко, чтобы все его сомнения рухнули окончательно.
— Это не она, — протянул незнакомец, и каменные змеи тоже зашевелились. — Это не принцесса Эрла… И даже не девственница, в конце концов. Боги безумно оскорблены.
…На алтаре растянулась бессознательная Зэльда. Дарнаэл едва-едва узнал её — всё-таки, не виделись достаточно давно, да и когда в последний раз бывшая любовница была у него на глазах без косметики и маскировочных чар, что наконец-то перестали скрывать её истинный возраст?
Но это не имело никакого значения. Виэст волновала его меньше всего на свете, потому что она, в конце концов, не была его дочерью. Она не была той, за кого он мог бы на самом деле, достаточно сильно, как за самое ценное в мире существо, переживать.
«Я нашёл её», — разлился шёпот Мэллора в голове.
Эрлы тут нет. Эрла не во дворце, а где-то в лесах, и он, идиот, сейчас стоит у алтаря, к которому змеями прикована его бывшая любовница.
— Дорогие, — незнакомец обратился к змеям, — пусть она пока что не сестра вам, но ведь разве у кого-то из вас не вышел срок?
Одна из змей скользнула на протянутую руку, зависла на секунду на плече, а после склонилась над Зэльдой. Клыки сомкнулись на тонком запястье.
А потом мужчина повернулся лицом к Дарнаэлу.
…На мгновение королю показалось, что он смотрит в зеркало. Проклято-чёрная, словно след магии, рубашка, с красной вышивкой — потому что надо отметить свою принадлежность к Элвьенте. Королевский герб, вышитый, как ни крути, довольно заметно. Не хватает только одной буквы, что значила бы, что он король, а после всё смывается в окончательном приступе чёрного, и красная кайма теряет своё первозданное значение.
Синие глаза-сапфиры, сияющие волшебством. При первом же взмахе руки хочется рухнуть на колени и умолять о том, чтобы король почтил своим существованием их мир, вот только что-то сдерживает, как и с Лиарой. Он ещё способен здраво думать, хотя Зэльда широко распахивает глаза, игнорирует укус и то, что змея тенью буквально втягивается в её тело, и пытается склонить голову в почтительном кивке, но каменные пресмыкающиеся всё ещё держат её очень и очень крепко.