По голове ударили знатно — король даже не ожидал такой прыти от противника. Теперь он не мог встать без приступа тошноты — да что там, он в принципе не мог встать. Кто-то набросил цепь на неизвестный гвоздь или что-то в этом роде, а поскольку она была слишком коротка, то подняться не получалось и вовсе.
Спина ныла. Голова болела, а перед глазами, пожалуй, запрыгали бы какие-то звёздочки, но их не было. Это всё темнота виновата.
Он знал, как именно выбраться из этого вида наручников. Понимал, что должен сделать это поскорее. Но понятия не имел, получится ли что-нибудь.
Действительно реально тут было лишиться цепей и освободить руки. Но браслеты на запястьях, чуть выше надоедливого венчального, который сорвали где-то по пути и оставили на камнях темницы, даже не обернулись, не заметили, он не снимет.
Тут нужна профессиональная ведьма, которая с лёгкостью, воспользовавшись специальным заклинанием, освободит короля, либо недюжинная сила мага изнутри — практически нереальная. На Высшего наручники не подействовали бы, он разорвёт эти браслеты, но для такого профана, как он — это действительно приговор. И спорить с ним нет смысла, тем более, тут нет той, что его заковала.
Но последний факт нормального человека только обрадовал бы. Отсутствие Тэзры означало хотя бы элементарную претензию на свободу или будущее освобождение. Как только она сюда явится, то ему можно будет ставить памятник на проект собственной могилки, без него тут не обойдётся точно.
…Впереди засиял едва заметный источник света, но Дарнаэл от этого не вспыхнул надеждой. Он не знал, сколько времени тут провалялся, но с одинаковой периодичностью мимо проходила всё та же дежурная ведьмочка, знакомая ему ещё по Вархве.
Мизель, кажется — у короля всегда была довольно неплохая память на имена и лица.
Впрочем, не всё так плохо, верно? Его Эрла свободна от всего этого кошмара, она не принимала участия в глупом ритуале, стоившем Зэльде жизни. Она не пострадала — она жива и здорова, где-то там, далеко. И даже противный глас в голове затих. Его не остановили наручники, и это короткое «я её нашёл» звучало даже после того, как он пришёл в себя, но после внезапно утихло, а сей факт просто не мог не радовать Дарнаэла. Он знал, что голоса в голове приводят к сумасшествию, поэтому не особо радовался даже телепатическим сигналам, что часто сводили слишком увлекающихся этим делом магов с ума. А остальное просто не имело значения — затихло, и слава Первому.
Лучик света приближался. Сейчас она пройдёт мимо, а после двинется обратно. Потом он досчитает до двух тысяч одинаковым темпом, и вновь начнётся её бесконечное шествие.
Вот только закономерности Дарнаэл высчитывал исключительно автоматически. Он-то знал, что никакое освобождение ему не светит, не верил в то, что явится внезапно добрый маг и откроет двери. Добрых магов не существует.
Добрых вообще не существует.
…После пятой попытки цепь зазвенела как-то радостно, соскользнув со штыря. Дарнаэл тщетно выворачивал руки — ему надо было как-то стать на край, чтобы оторвать эту цепочку от браслетов, либо…
Либо пальцами нащупать места соединений и попытаться отыскать брешь. Она всегда есть, потому что главная функция этой вещицы отнюдь не в том, чтобы держать руки за спиной, а в том, чтобы не позволять колдовать. А он и так не будет, он просто наконец-то расправит плечи, да и только. Больше ничего предосудительного или преступного, разве нет? Просто порядочный такой, хороший король. Разве он не имеет никакого права на свободу?
Наконец-то! Пальцы правой руки скользнули по едва заметному выступу — он видел брешь. Пришлось повозиться ещё минуты две, и блеснувший на мгновение свет старательно ослепил его в очередной раз. Воздух стал гуще, но Дар об этом уже не думал — его руки были почти свободы.
Он смог их выпрямить, и даже провёл ладонями по запястьям, словно в поисках бреши и в этих сплошных браслетах, которые магией были буквально влиты в его тело.
Нет. Ничего. Тут не было ни единой выемки для ключа — всё та же старая добрая магия.
Король поднялся на ноги. Сдаваться он не имел права, да и этот способ не для него — склонить голову и ждать казни. Он выпрямился и подошёл наконец-то к прутьям, кривым, казалось бы, острым, покрытым мелкими шипами.
Это всего лишь иллюзия. Очередная попытка доказать его слабость — и он не может сопротивляться.
Стараясь не шипеть от фантомной боли, мужчина сжал ладони вокруг этих прутов. Сначала было до ужаса больно, а после первой волны внезапно наступило невероятное облегчение. Он чувствовал, что пальцы перестало колоть, а кровь так и не выступила, потому что в этих прутьях не было ничего такого, способного причинить ему действительно ощутимые мучения. Это просто решётка. Не кривая, не осыпанная шипами.