Но Рэй не был им настолько полезен, потому что ему-то удавалось выворачиваться из змеиных оков. А Дарнаэл знал, что плети — это ерунда, а выдержать атаку мыслей…
Так или иначе, он умел это делать. Плевал на то, что разогнуться так же трудно, как и упасть на колени, натягивал на искусанные губы вежливую улыбку, а синие глаза не заливало краснотой вопреки всему.
Он знал, что магия в нём сражалась. Она отчаянно пыталась освободиться из этих сжимающих запястья браслетов, что блокировали всё, что лишь могло быть связано с силой, и Дарнаэл лишь беспомощно наблюдал за тем, как глупая муха, его магия, бьётся раз за разом в невидимое для неё стекло.
Мозгов, что ли, не хватало остановиться?
Прежде он не понимал тех, кто действительно боролся. Теперь, когда Тэзра по три-четыре раза на день — хотя он не мог утверждать точно, ведь никто не повесил перед носом календарь, — наведывалась в гости, позабыв об израненной спине, на которой приходилось ещё и лежать, вопреки всему — магия разве что не позволяла заразе зайти в раны, — он вновь и вновь натягивал улыбку на лицо, пусть зрителем оставалась одна и та же девица, нависающая над плечом у ведьмы.
Иногда Дарнаэлу становилось любопытно, почему она никогда не меняется. Мало ли ведьм в Кррэа? И тогда просыпалась вера в Лиару, тогда он считал, что королева не в курсе относительно того, что творится в подвалах, и он успокаивался. Безмятежная улыбка становилась искренней, а боль почти утихала на задворках сознания.
Любить её только прежде было просто. Теперь он продрался сквозь собственную ненависть с неимоверным отчаяньем, пытался оттолкнуть в сторону глупое желание проклясть Лиару и навеки забыть её имя. Это было так просто — сдаться, но почему-то Дарнаэлу казалось, что он держался не потому, что что-то значил для народа или человечества в целом, а потому, что сдавшийся он не был нужен ей.
Были ещё дети, конечно же. Дети не стали бы его отталкивать, они у него, благо, нормальные. И любовницы, бывшие или настоящие, тоже нет, потому что иногда им было важнее лицо, а не репутация или деньги.
Деньги всегда можно заработать, даже если ты не король.
Но она — Лиара, — никогда бы не простила ему попытку сдаться. Она обязательно возвращалась бы в кошмарах и говорила, что он проиграл ей. Сама суть была в том, чтобы оставаться врагами и не сдаваться. Проигравшего Лиара рядом с собой не терпела бы, но Дар её не судил.
Если б она сдалась ему — не в постели во время очередной шутки и договора, а вот так, в пыточных, — он бы тоже моментально разлюбил бы её.
…Тэзру улыбка раздражала. До жути. Она знала, что боль — а она была, да ещё какая! — разрывает его на частицы и искалывает мириадами иголок, принося неимоверные страдания. Знала, что ему хочется закричать. Знала, что в той каморке, в которую уходят все его мысли, он вопит во весь голос, но этого не было видно физически. И взялась бы за раскалённое железо или угли, выкалывала бы ему глаза, но почему-то боялась отобрать презентабельный вид.
Но сегодня Мизель не было. Сегодня — наконец-то! — у него появился шанс сделать мечтания реальностью, и улыбка на губах была настолько натянутой, что даже Тэзра, при всей своей ненависти, чувствовала определённую радость и торжество. Жалость ей, конечно же, была несвойственна.
— Прекрати, — наконец-то, вырываясь из плена боли, прошипел он. — Я согласен.
Тэзра удивлённо отшатнулась. Ей хотелось бы увидеть свидетелей за спиной, но прогоняла она даже стражу и палача, потому что те умудрялись сочувствовать, а после растаскивали глупые рассказы о смелости короля по всему замку.
Почему тут не было Мизель? Почему надоедливой молоденькой ведьмочке надо было заболеть именно в этот вечер, когда Высшая Ведьма Кррэа заставила-таки короля Дарнаэла подчиниться?!
Почему?!
— Что ты сказал? — не веря своим ушам, переспросила она. — Ты…
— Я согласен, — выдохнул он, не уточняя, на что именно. Это часть игры. Тэзре хочется выиграть. Он, может быть, готов дать бой и на чужой территории, не только на своей собственной. Её армия тоже не такая уж и большая, как может показаться со стороны, так пусть вынудит её чуточку потесниться. — Согласен на публичное выступление. Тогда, когда ты захочешь.
Тэзра убрала руки. На сегодня пытка заканчивалась.
— Постарайся выглядеть хорошо завтра, Дар.
Выглядеть хорошо со стороны было не такой уж и простой задачей, как могло показаться. Дарнаэл отлично знал, что Тэзра поймёт это, как только увидит его при свете дня. Даже без последнего… наказания, как она это называла, мужчина оказался мертвенно бледен, а двадцать — нет, девятнадцать, но об этом Тэзре знать было необязательно, — кровавых полос на спине никому не прибавляли здоровья.